– А если они всё время будут драться? – пробурчал недовольный его предложением генерал. – Да они же просто разнесут свой дом!
– Тогда что насчёт тринадцатого? – поджал губы Чжи Мон. – Он самый красивый мужчина в Сонгаке. Ей будут завидовать все девушки Корё!
– Они забросают её камнями, – тут же выдал очередную нелепицу будущий тесть. – Я не хочу этого!
Нет, вы только посмотрите на него – и тот ему не так, и этот не этак! Ну, точно, королевские конюшни и племенные жеребцы!
С досадой глядя на привередливого заводчика (Святые Небеса! Разумеется, великого генерала!), астроном похолодел, услышав короля Тхэджо:
– Четвёртый принц! – задумчиво проговорил будущий свёкор, не замечая, как на него со священным ужасом уставились оба горе-советчика. – Не знаю, как насчёт других, а эти двое вместе тренировались. Возможно, между ними возникла симпатия.
От такого покушения на святое, даже чисто гипотетического, Чжи Мон поперхнулся и не успел ответить, а в это время генерал, сам того не зная, своим брюзжанием спас ситуацию.
– Одна всё время охотилась на медведей, другой гонялся за волками! Они ни разу не встречались после занятий, – как-то уж очень старательно хихикнул генерал.
– Тогда кого нам выбрать? – всплеснул руками Чжи Мон, демонстрируя нетерпение, чтобы поскорее свернуть этот спектакль. И, не сумев отказать себе в удовольствии лишний разочек поддеть генерала, с воодушевлением ответил на свой же собственный риторический вопрос: – Ах да! Восьмой принц! Он ведь должен повторно жениться. Но там совершенно разные уровни интеллекта, образования и общего развития…
Разумеется, толстокожий генерал пропустил его ехидный намёк, но уловил главное – номер восемь!
– Эй! – вознегодовал возмущённый совершенно не тем, чем следовало, папаша. – Почему это вы перечислили только этих принцев, а? Посмотрите, вы забыли назвать одного из них!
В довесок ко всем своим недостаткам генерал оказался ещё и на удивление жутким скромнягой, когда дело коснулось его личных чаяний, и почему-то не мог заставить себя прямо попросить у короля Тхэджо того, на кого положила глаз его дочь. Имя этого счастливца звездочёту было прекрасно известно. Он из одной только вредности не предложил десятого принца сразу, попутно приврав про звёзды и гороскоп, волю которых он мог подтасовать нужным образом безо всякого ущерба для государства и собственной совести.
А с чего бы ему помогать этому невежде? Его дочь – вот пусть сам и выкручивается!
Однако король Тхэджо оказался более сообразительным, чем его старый боевой товарищ.
– Ты серьёзно? – с искренним изумлением посмотрел он на генерала, который вмиг зарделся так, будто женили его, а не Ван Ына, ничего не подозревающего о крутом повороте в собственной судьбе.
Чжи Мон закатил глаза, но удержался от комментариев, заставляя себя быть благодарным. Главное – не тронули четвёртого принца.
По крайней мере, в данный момент.
***
Если четвёртый принц был для Чжи Мона головной болью, Хэ Су – лёгким переутомлением, а генерал Пак – занозой в… эстетических чувствах, то третий принц являл собой натуральный геморрой в острой стадии, ни игнорировать, ни свыкнуться, ни вылечить который астроном даже не надеялся.
И пусть сам по себе Ван Ё не был таким уж плохим человеком (высокомерие и мелочная недоброжелательность в личный реестр смертных грехов Чжи Мона не входили никогда), последнего мерзавца из него старательно лепила родная матушка, вбившая себе в голову, что непременно должна остаться в истории не только в качестве жены, но и матери правителя Корё.
Что ж, как говорится, бойтесь своих желаний, королева Ю!
Ван Ё был ей нужен только для укрепления власти, как когда-то Ван Со стал, пусть и безуспешно, орудием давления на короля. При всех очевидных недостатках королева Ю не могла не восхищать Чжи Мона своими зашкаливающими амбициями и патологической целеустремлённостью, которых пока ещё недоставало четвёртому принцу. Вспоминая все её пакости, уловки и преступления, на которые она шла со дня свадьбы со здравствующим королём, чтобы стать матерью короля будущего, Чжи Мон восторгался также и её преступной изобретательностью и изворотливостью, от которых не отказался бы и сам, в рамках закона и совести, разумеется.
И такая женщина дёргала ниточки, связывающие по рукам и ногам третьего принца, заставляя его алчно рваться к трону, но при этом плясать в качестве её личной нелепой марионетки.