– Ты позаботишься? – вздёрнул брови Ук.
Его неприкрытый сарказм вызвал в душе Ван Со всплеск злой обиды.
Два брата смотрели друг на друга так, что даже Чжон, который ещё не растерял наивной веры в братскую любовь и уважение, ойкнул и отступил на шаг. Воздух между ними начал стремительно уплотняться и грозоветь, и кто знает, во что бы вылилось безмолвное противостояние их взглядов, если бы Хэ Су вдруг не сказала:
– Я поеду с принцем Ван Со.
Это неожиданное заявление поразило всех, включая четвёртого принца, который был внутренне готов к тому, что Хэ Су будет вновь просить отпустить её, особенно после всего, что между ними произошло в эту ночь.
Ван Со насторожился. Почему она вдруг решила поехать с ним, ведь совсем недавно умоляла оставить её в покое? Боялась, что он сорвётся и устроит драку с братьями? Поэтому она так сказала? Беспокоилась за Чжона и Ука, которых в схватке он смог бы победить без особых усилий? Или за кого-то одного из них в особенности?
– Не переживайте за меня, – между тем продолжала уговаривать Ван Ука Су. – Он же сказал, что позаботится обо мне. Всё будет в порядке.
Почему же она вдруг выбрала его?
– Ты отправишься с ним? – недоверчиво переспросил восьмой принц.
– Да.
Ван Ук с явным усилием перевёл взгляд на Ван Со:
– Сдержи своё слово. Она не должна пострадать.
– Я тоже этого не хочу, – четвёртый принц сказал это главным образом для Хэ Су, а не для брата, убеждать которого у него и в мыслях не было. Ему было важно успокоить её, а на Ван Ука – плевать.
Но, несмотря на это, весь оставшийся путь Ван Со думал только о нём.
Он вспоминал, как Ук смотрел на него там, в бамбуковом лесу, в ночь церемонии изгнания духов, требуя отпустить Хэ Су. Вновь слышал, как Ук говорил ему после того, как Ван Со спас её от наказания принцессы: «Ты сказал, что она твоя. Ты ошибаешься. Здесь ничего не принадлежит тебе. И Ён Хва, и Хэ Су – мои». Перед его глазами опять возникло лицо восьмого принца, когда он видел их с Хэ Су под снегом…
Ван Со приходили в голову и другие взгляды и слова Ван Ука, и это всё ужасно ему не нравилось. Он скрипел зубами, сильнее натягивал поводья и старался переключиться на что-нибудь другое. Но мысли о восьмом принце не покидали его даже тогда, когда они въехали в ворота дворца.
Когда я думаю, сколько времени мы с тобой потеряли, Су, мне хочется выть от сожаления и презрения к себе за собственную нерешительность и слабость. Сколько было упущено минут, часов и дней, когда мы могли бы быть счастливы вместе! Или всё-таки Чжи Мон прав, убеждая меня, что всему Небесами отпущено своё время и срок?
Изменилось бы что-нибудь, если бы уже тогда ты приняла меня? Если бы я вёл себя иначе? Если бы силой увёз из дворца, навсегда покинув Сонгак? Если бы давил на тебя, выясняя, кому ты отдала своё сердце? Если бы, выяснив, убил его, как и говорил тебе? Что бы это изменило?
Столько вопросов без ответов…
Отчаяние твердит мне, что всё было бы иначе, безысходность вслед за Чжи Моном повторяет: на всё воля Небес, а разум настаивает: тогда было ещё рано. А я разрываюсь между ними и не верю ни тому, ни другому, ни третьему.
Было рано? Для чего? Для того, чтобы любить тебя?
Но я уже тебя любил! И пусть ты отталкивала меня, понимал: ничего не выйдет. Поздно. Ничто не сможет вытравить тебя из меня, ничто не сможет заставить перестать думать о тебе и тянуться к твоему свету.
Ты уверяла меня, что я заблуждаюсь. Говорила, что обычно люди дорожат тем, кто помог им в трудные времена, и начинают думать, что это их единственный сторонник, называя его своим другом. Ты пыталась убедить меня в том, что я путаю любовь и дружбу, неверно истолковывая свою привязанность к тебе. Как же ты ошибалась, моя Су! Ведь ты всегда знала, что я не из тех людей, которые привыкли проявлять эмоции. Но я уже тогда понимал, что люблю тебя, как бы ты ни сопротивлялась, как бы ни пыталась иначе назвать мои чувства к тебе.
Я уже тебя любил!
Так неужели тогда, в то время, было ещё рано? Были ли те дни нашей с тобой потерей, одной из многих?
Найду ли я когда-нибудь ответы на все эти вопросы? Да и нужны ли они мне теперь…
***
Фестиваль Чуньян{?}[Фестиваль Чуньян (праздник Двойной девятки) – традиционный осенний праздник, который отмечается в девятый день девятого месяца по лунному календарю. Согласно обычаю, в этот день пьют вино из хризантем, угощаются пирожными, поднимаются в горы и носят с собой веточки кизила для избавления от бед и достижения долголетия.] в этом году собрал во дворце Корё всю королевскую семью, за исключением третьего принца, уехавшего по поручению короля проверять склады с зерном в дальних провинциях, да припозднившегося десятого, которому простили эту оплошность ввиду его недавней свадьбы.