Он всё-таки шагнул вслед за ней, оторвавшись от опоры, но на следующем шаге боль исторглась из него фонтаном крови, и, падая, он успел увидеть, как Хэ Су обернулась и с криком бросилась к нему.
Кажется, она приподняла его и положила его голову себе на колени, отчаянно призывая кого-нибудь на помощь. Кажется, он пытался сказать ей, чтобы она ушла, ведь ей нельзя было находиться рядом с ним, когда их обнаружат…
Но кровь нескончаемым густым потоком хлестала из горла. Воздуха не хватало. И времени тоже.
А ведь он так и не успел сказать ей, что любит… Как же так?..
Последнее, что мелькнуло в охваченном пламенем сознании Ван Со, – это бездонные глаза Хэ Су, в которых отражалась покидающая его жизнь…
========== Часть I. Алые сердца Корё – 11. Не покидай ==========
Комментарий к Часть I. Алые сердца Корё – 11. Не покидай
Иллюстрация к главе: https://yadi.sk/i/t8HwExicZ1P2Qw.
Автор – Проигравший спор ♡
Настроение: Davichi – Forgetting You (Moon Lovers: Scarlet Heart Ryeo – OST)
Меж нами лежат
бессчётные тысячи ли{?}[Ли – китайская единица измерения расстояния, в древности составляла 300 (360) шагов (около 500 м). Расстояние в «тысячи ли» в китайских идиоматических выражениях означает очень долгий путь.],
И каждый из нас
у самого края небес{?}[Отрывок из первого стихотворения, входящего в сборник китайской классической поэзии I– II вв. «Девятнадцать древних стихотворений» (пер. Л. Эйдлина).].
Девятнадцать древних стихотворений,
1-е стихотворение
Ван Со плавал в болезненном забытьи, лишь изредка ненадолго приходя в себя, а затем вновь утопая в тумане, обволакивающем его непроглядным коконом.
Он не понимал, сколько времени прошло, кто находится рядом и что вообще происходит. С ним что-то делали, давали ему какое-то питьё, меняли одежду, но кто и зачем – всё это от него ускользало. Единственное, что он осознавал в полной мере, – это выгрызающую его изнутри боль, которая снова и снова исторгалась из него кровавой рвотой, но никак не желала покидать его измученное тело.
Ему становилось всё хуже. Он слабел, и сил не оставалось даже на мысли, которые растворялись в беспамятстве и смутно уловимых образах. И зацепиться было не за что, кроме боли, а она не оставляла просвета для того, чтобы хоть как-то воспринимать себя и окружающую действительность.
Однажды ночью, когда Ван Со было особенно плохо, ему привиделся Чжи Мон.
Астроном возник у его кровати с глубокой чашей в руках, заставляя выпить её содержимое. Принц отворачивался и сжимал губы. Ему было страшно глотать ещё что-то, он боялся, что его вновь начнёт тошнить кровью и режущей болью, которая при этом продирала его всего, от желудка до немеющего рта.
– Выпейте, Ваше Высочество, – настаивал Чжи Мон. – Вам станет легче.
– Нет… – прохрипел Ван Со, с ужасом глядя на чашу. – Я… сам… смогу.
– Не сможете, – печально покачал головой звездочёт. Ему было известно, что генерал Пак с детства приучал своего подопечного к ядам: давал небольшие дозы, чтобы тот смог сопротивляться в случае серьёзного отравления. – В этот раз вы не справитесь. Принц Со, я уверяю вас, что ваш организм уже сдаётся. И вы это понимаете, не так ли? Да, придворный лекарь даёт вам противоядие. Однако этот яд вам ещё не встречался, а вы к тому же выпили три чашки. Поэтому вам не выжить. Если не хотите умереть в этой постели, заливая её собственной кровью, пейте!
С этими словами Чжи Мон, больше не церемонясь, поднёс чашу к губам Ван Со, другой рукой приподнимая его голову: и пить будет легче, и отвернуться не получится.
Вкуса принц не понял, но жидкость была густой и тёплой. И когда он её проглотил, едва не подавившись, то почувствовал, как по его горлу в желудок словно заструилось ласковое молоко, тихонько уговаривающее боль.
Ван Со зажмурился, прислушиваясь к ощущениям и опасливо ожидая, что его сейчас опять начнёт тошнить, но ничего этого не произошло. Наоборот, он даже расслабился и бессознательно убрал с живота судорожно сцепленные руки: ему действительно стало легче.
А когда он вновь открыл глаза, Чжи Мона рядом уже не было.
В ту ночь Ван Со впервые не просыпался и его не выворачивало наизнанку. Утром же он так и не смог для себя решить, был ли это сон или Чжи Мон действительно приходил к нему. Сам астроном на все вопросы упорно отмалчивался или уводил разговор в сторону. И принц скоро перестал его спрашивать.
С тех пор он пошёл на поправку, но был ещё настолько слаб и так медленно выбирался из болезни, что весь извёлся, вынужденно находясь в постели, принимая помощь посторонних в самых простых действиях и чувствуя себя при этом отвратительно беспомощным. Он злился и срывался на придворного лекаря, рычал на служанок и швырял посуду, которой пытался пользоваться сам, однако то и дело проливал на постель чай или рисовый отвар. Его призывали к благоразумию, от него шарахались, с ним боялись разговаривать. И ещё неизвестно было, кто сильнее молил Небеса о его выздоровлении: он сам или те, кто обречён был выносить его невозможный характер, усугубившийся в болезни.