Хотя была у него одна мыслишка…
***
Ван Со растерянно смотрел на принцессу, не совсем понимая, что она только что ему сказала. Может, он неверно расслышал её?
Она хочет – что?
– Я хочу, чтобы ты женился на мне, – повторила Ён Хва, прямо глядя ему в глаза.
И пока принц собирался с мыслями, его сестра что-то говорила ему о себе и о своей мечте получить награду за все скитания и унижения, которые вытерпела семья Хванбо в прежние времена. Она говорила о троне Корё как о единственном способе заглушить её ненасытный голод власти.
Ван Со слушал её и никак не мог сообразить, при чём здесь он.
– Я никогда не стремился быть королём, – скупо улыбнулся он Ён Хве.
Ему неприятны были все эти разговоры о троне, который приносил его обладателям только несчастья. Он не желал ничего слышать о скорой смерти короля и преемнике престола Корё: и без того был сыт по горло слухами и сплетнями во дворце, откуда сбежал в башню звездочёта, дожидаясь, пока тот вернёт Хэ Су в Дамивон.
А просьба принцессы о браке вообще застала его врасплох. С чего вдруг ей пришло в голову выйти замуж, и тем более с учётом её амбиций, замуж именно за него?
– Я знаю о том, что ты не мечтаешь о троне, – продолжала Ён Хва без тени смущения. – Поэтому я и держалась поодаль. Но я тоже женщина. Я очень давно люблю тебя и думаю, что быть вместе – это наша с тобой судьба.
Ван Со смотрел на неё и со странным удивлением думал о том, что ничего не чувствует. Абсолютно ничего. Если бы раньше кто-то сказал, что любит его, он бы отдал за это весь остаток жизни. Ему никто и никогда не говорил, что любит его: ни мать, ни отец, ни братья – никто. И мальчишкой он часто мечтал о том, каким это будет счастьем – услышать «Я люблю тебя» хоть от кого-нибудь, как бы он сам ни относился к этому человеку.
И вот ему говорят эти слова, и говорит его родная сестра, которая всегда выказывала ему своё расположение, не оскорбляла и не унижала его, не боялась и не шарахалась при встрече с ним, которая была юна и очень красива. Но при этом он не ощущал вообще ничего. Так странно… А может, как раз наоборот.
– Однажды в детстве, – заговорил Ван Со после короткой паузы, – мне сказали о том, что я любимец короля. В тот день на моём лице появился шрам. И я перестал быть принцем Корё. И чьим-то любимцем, – он криво усмехнулся, глядя, как окаменело хорошенькое личико принцессы. – Говоришь, нам с тобой суждено быть вместе? А я не верю в судьбу. К тому же мои мысли сейчас о другой.
– Ты говоришь о Хэ Су? – поникла Ён Хва и тут же, встрепенувшись, заговорила с горячностью, так непохожей на её прежний смиренный тон: – Она приносит беду! Она разрушит твоё будущее!
– Без неё у меня его вообще нет, – твёрдо осадил её Ван Со. – И раз я сказал это прямо, надеюсь, ты поняла меня. Я не смогу без неё жить.
Разговор с принцессой лишь укрепил его в мысли, которая пришла ему в голову в одну из бессонных ночей, ещё когда он был послом. Ван Со смотрел на бледный лик луны и любовался её далёкой туманной улыбкой, которая так напоминала ему Хэ Су. Он лежал в густой молодой траве, дышал запахом полевых цветов, наслаждаясь ощущением покоя и свободы, и мечтал, чтобы Хэ Су почувствовала то же самое.
Теперь оставалось только убедить её принять его предложение.
***
Король Тхэджо ощутимо сдавал.
Он то и дело отменял ежедневные встречи с министрами, не в силах высидеть до конца их перепалок. А склоки среди его приближённых множились с каждым днём: все понимали, что правителю осталось недолго и не просто так он призвал во дворец глав влиятельных семей и давал им наставления в приватных беседах. Каждому клану хотелось не прогадать при скорой смене власти и урвать кусок пирога Корё, охочих до которого оказалось слишком много.
Мало кто понимал, на кого следует делать ставку: на Ван Му с его странным равнодушием к трону, частым отсутствием на совещаниях и слабым семейством жены, не раз запятнавшим себя перед королём, или на какого-то другого принца. На третьего? Или, быть может, четвёртого? Неспроста же он вернулся в Сонгак как раз в это смутное время заката Тхэджо. Да и ритуал дождя провёл именно он…
Дворец походил на растревоженный улей. По всем его углам сквозняками бродили слухи и домыслы, и это весьма удручало короля, никак не способствуя его душевному покою и телесному здравию.
Выгнав всех прибывших глав кланов, он устало закрыл глаза и сидел на троне, напоминая Чжи Мону древнего старца-отшельника в горах Чжуннань{?}[Чжуннань (Чжунань) – горы в Китае, традиционное место проживания даосских отшельников.], с которым астроному как-то довелось провести целую зиму. Только в отличие от Тхэджо, старый мудрец был полон сил и жив до сих пор…