А он точно знал, что встретятся. Уже повстречался – королевская звезда этого человека разгоралась всё ярче. Значит, всё, что он, Чжи Мон, делал во имя Небес, было не зря…
Он простился с Ван Гоном, в одиночестве стоя у его холодеющего ложа, когда последний рассвет нынешнего короля занимался над Сонгаком. Большего Чжи Мон себе позволить просто не мог. Отныне его скорбь была надёжно спрятана в самой глубине души, куда никто и никогда не сможет добраться.
Именно поэтому сейчас звездочёт был спокоен и собран, поражая всех, кто видел его, своей невозмутимостью, граничившей, по мнению многих, в том числе и генерала Пака, с вопиющим неприличием. Однако мнение окружающих о нём было последним, что когда-либо беспокоило Чжи Мона.
По его распоряжению королеву Ю и королеву Хванбо так и не выпустили за пределы дворца. И сделано это было не из бездушия астронома, а лишь для того, чтобы избежать распространения информации и вспышки мятежа.
Сторонники Ван Му продолжали тянуть время.
Но поскольку обе королевы смиренно приняли свою участь и не порывались покинуть дворец, Чжи Мон перестал скрывать от них правду. Он вошёл в спальню правителя вслед за ними и скромно встал в изножье кровати.
Королева Ю, присев на край постели, с приветливой улыбкой принялась расспрашивать супруга о самочувствии, но тот её уже не видел.
Он никого не видел, кроме…
Заглянув ему в глаза, Чжи Мон вздрогнул.
– Су Ён… – на последнем вздохе прошептал король, прощаясь с этим миром.
Осознав, что случилось, королева Ю просто обезумела. Она рыдала, трясла Тхэджо за плечи, просила его не оставлять её, вернуться к ней.
А Чжи Мон старательно отводил от неё взгляд. И дело было не в скромности или вежливости. Он просто не мог видеть её страданий – страданий несчастной нелюбимой женщины, потерявшей любимого мужчину. Ведь именно равнодушие Ван Гона сделало королеву Ю той, что наводила ужас на весь дворец, начиная от самых ничтожных слуг и заканчивая её собственными детьми.
Отчаявшаяся согреться взаимностью женщина стала чудовищем не по своей вине: её страсть превратилась в ненависть из-за нелюбви. Зная, что в сердце Тхэджо живет одна-единственная другая, она ненавидела мужа настолько же сильно, насколько продолжала его любить.
И Чжи Мон даже не хотел представлять себе, что чувствовала сейчас королева Ю, когда на её руках Ван Гон умер с именем другой женщины на устах.
Он поднял взгляд на королеву Хванбо, которая, как всегда, скромно держалась поодаль и молча кусала губы, не смея иначе выразить свою скорбь и прикоснуться к королю, возле которого безутешно рыдала его первая жена, всё так же умоляя его вернуться.
Астроном закрыл глаза и увидел, что Тхэджо вернулся. Вернулся к своей Су Ён.
Единственная любимая женщина короля шла ему навстречу, молодая и счастливая, с букетом полевых цветов. Она улыбалась, наконец-то дождавшись его в ином мире, как верно и преданно ждала в этом.
И Чжи Мон, благодаря которому два любящих сердца соединились, прежде потеряв друг друга, вновь почувствовал, что его жизнь струится по лабиринтам времени и миров не напрасно.
Пройдя через все жертвы и потери, Ван Гон и Су Ён выстрадали свое право быть вместе, теперь уже навсегда.
Это было меньшее, что Чжи Мон мог сделать для своего друга.
***
Вернувшись в Сонгак ни с чем, Ван Со тотчас же бросился на поиски Чжи Мона, чтобы посоветоваться с ним и узнать новости. Но дворец был оцеплен, внутрь, к королю, никого не пускали, и принц стоял, размышляя, что ему теперь делать. Как вдруг, не заметив его, мимо пробежала Хэ Су, запыхавшись и хромая сильнее обычного.
Он схватил её за руку и увлёк в безопасный угол, где никто не мог их обнаружить.
– Король скончался, – жалобно выпалила Хэ Су без приветствий и других лишних слов.
– Что? – Ван Со даже не сразу понял, что она сказала, а когда понял, почувствовал, как ему в лицо пахнул порыв ледяного ветра.
– Когда я видела его в последний раз, он был близок к смерти, а сейчас… – Хэ Су печально покачала головой.
Отец… умер?
Его отец, король Корё, умер?
Несмотря на болезнь Тхэджо, на все события последних дней и внутреннюю готовность к неизбежному, Ван Со стоял, поражённый этим свалившимся на него известием, и не слышал, что говорила ему Хэ Су. И только когда она, привлекая внимание, схватила его за руку, вновь взглянул на неё, с трудом осознавая её слова: