[…] получ. сегодня пачку «Буддистского [макулатурное отправление третьего класса] оракула». много спасиб, разумеется. у бумаги свой причудливый аромат. уверен, ты обнаружил то же, что и я, – игра в поэзию ничего так себе в том виде, как мы ее работаем, но столько помех, больше половины того, что принимают, не печатается и просто забывается мелкими зевающими людишками в Пеории-Хайтс… а пока эти газеты сообщают МГНОВЕННОЕ ДЕЙСТВИЕ, которое можно ВИДЕТЬ ОЩУЩАТЬ… БРОСАТЬСЯ В НЕГО ЕЩЕ И ЕЩЕ… кому, к черту, хочется гнить и ждать??? мы работаем всеми руками… все засчитывается.
1969
Домбровски опубликовал работу Хью Фокса «Чарльз Буковски. Критическое и библиографическое исследование» в 1969 г. Это был первый объемный критический обзор произведений Буковски.
[…] Про книгу Фокса обо мне – ладно, я пил несколько вечеров с этим человеком, и если вам надо вонючих сплетен – не мой он тип. Он Университетский и в ловушке между стиснутыми яйцами его учений. Быть может, презрение мое от того, что в те вечера, когда мы с ним бухали, говорил только он, а это во многом было паршивым капризным мягким пресыщенным напыщенным продолженьем осторожных возмущений и третирований лиго-плющевого шпилера по английскому-II… он ртах трахнулся, но не трахнулся… Мне было интересно, что бы об этом подумали какие-нибудь парни, живущие в комнатушках за 5 дубов в неделю, или на парковых скамейках, или в Миссии…
Знаете, главная беда, пока что, заключается в том, что между литературой и жизнью довольно большая разница, и те, кто пишет литературу, не пишут жизнь, а те, кто живет жизнь, исключены из литературы. В веках бывали прорывы, конечно, – Дос[тоевский], Селин, ранний Хем[ингуэй], ранний Камю, рассказы Тургенева, а еще были Кнут Гамсун – «Голод», целиком – Кафка и бродячий дореволюционный Горький… несколько прочих… но в большинстве своем все это ужасный мешок говна, а с 1955 года случился рецидив мешка с говном. Конечно, с тех пор на нас призрачно набросило ужасную кучу говняшек, и они проглочены (публично), но теперь мы в состоянии плесени, и особых прорывов не случается, поскольку все хорошие писатели пишут вполне себе, к черту, хорошо, но, ей-богу, уж очень похоже, поэтому теперь у нас что, опять поток???? … никаких ГИГАНТОВ.
Ну, может, ГИГАНТЫ нам и не нужны. Гиганты отчего-то, похоже, бросили нас, многовато не додав. чего? Но опять-таки я до чертиков устаю от умелого и даже человечного писателя. Ответ тут где-то в колбасном небе, и я в смысле духа, а не тех идиотов, что мямлят луну. Первое зверство на луне, первая война не замедлят случиться. Быть может, первым зверством была человечья нога на нетронутом.
Ну, вы меня спрашивали о книжке Фокса про меня. Хотите прямо? Она скучная, прямая, академичная и несмелая. Там учебниковые лягушки скакали скучными скачками по лилейным листочкам. Скучно; я сказал это дважды; и трижды скажу: скучно, скучно, скучно. СТИХО-СМЫСЛ или СИЛА совершенно обойдены в том, чему мама учила: это сюда, а то туда – это такая школа, а то сякая школа. Нахуй. Я, к дьяволу, бывало дрался с бугаями еще с начальных классов и до колледжа, и они за мной ходили по пятам, насмехались, подначивали, но всегда больше одного, а я был один, и они знали, что во мне что-то такое есть. Терпеть это не могли; и до сих пор так.
Берже прислала свои произведения в журнал «Смейтесь литературно и всем стоять по местам у совокупляющихся пушек».
Ах, бля, Кэрол, эти не очень хороши. сижу тут пьяный + дождь идет. уже несколько дней, и эти не очень хороши.
«Края» считай наверняка плохие строки:
«Мягкое пожатие руки»
«Слабые откоряки»
«Мстящий нож»
Какого хуя, Кэрол? Что за хуйню ты мне даешь?
И без обратного конверта?
«Края» из них все равно лучшее.
Но твоя последняя строка ужасна. Французско-литературный романтизм XIX века. Что за хуйня. Сама же знаешь.
Я намерен выпускать хороший журнал. А это иногда означает быть жестоким, а быть жестоким иногда означает быть правым.
Томас подружился с Буковски, приняв два его стихотворения к публикации в «Записках из подполья»-2, где он был приглашенным редактором в 1966 г.