—С новым годом!
—С новым годом!
—С новым прекрасным годом!—Проговорила я.
Слова эхом отдавались в украшенной гирляндами комнате. В этот момент я осознала, что счастье не зависит от громких вечеринок и шикарных подарков. После боя курантов мы обменялись объятиями и первыми пожеланиями. Мама достала из холодильника заранее приготовленный торт, и началось традиционное чаепитие. Мы так просидели целый час, и уже ближе к пол второму ночи начали расходиться по комнатам. Мы разобрали стол и убрали всю еду в холодильник, мама с папой легли в гостиной. Свет во всей коммунальной квартире был выключен, горели лишь маленькие гирлянды по небольшому коридору. Мама все таки притащила свою раскладушку и для воспитанности мы согласились.
—Хочешь вина?—Спросил Адам присаживаясь на раскладушку.
—Не знаю даже,—Я встала с кровати закрывая дверь на замок,—Ну давай, только немного.
—Вино хорошее, грузинское.
Адам поставил бутылку на стол.
—Будем из горла пить,—Крышка в ту же секунду слетела и с вина,— У тебя действительно прекрасные родители. Честно говоря сначала было непривычно, но когда речь заходила на тяжелые темы,–Он усмехнулся,—Я испытал.. Не знаю. Поддержку.
—Что у тебя на душе сейчас?
Адам посмотрел на меня в упор и сделал глоток вина.
—Такое не опишешь, но наверное спокойствие.
—Ты сегодня был таким другим.
—Каким?
—Твои стороны, которые так тщательно пытаешься скрыть.
—И какой я тебе нравлюсь больше? Какая из сторон?
—Любой,—Резко ответила я взяв из рук Адама вино.
Адам приподнялся с раскладушки подойдя к окну. Я сделала глоток и вино приятно обожгло горло вводя с странные ощущения.
—Тебе напомнить о том, что я не для тебя?
Адам стоял у окна, спиной ко мне, словно намеренно скрываясь от моего взгляда. Его силуэт казался напряженным, плечи чуть вздрагивали.
Я подошла к нему, медленно и осторожно, как будто приближалась к дикому зверю. Остановилась в нескольких шагах, чувствуя его напряжение кожей. Он смотрел на меня так, будто знал меня лучше, чем я сама — и это злило.
—Я знаю, — тихо сказала я. — Но это не имеет значения. Сейчас.
Я подошла еще ближе, коснулась его руки. Он вздрогнул, но не отстранился. Его кожа была ледяной.
—Посмотри на меня, — попросила я, но голос мой прозвучал слабо и неуверенно.
—Это не имеет значения сейчас, только потому что я люблю тебя.
Я удивилась. Не ожидала, что услышу именно это.
—Что ты сказал?
—Сказал то, что должен был сказать ещё давно волчонок.
Я рассмеялась. Не смогла сдержать шок и смех. Он так удивлено на меня посмотрел, что смеяться хотелось ещё больше.
Собравшись с духом, я постаралась придать своему лицу максимально серьезное выражение.
—Повтори.
—Будь здесь-ведь это лишь моя мечта,
За холод рук, что обжигает кожу,
Очертание лица, да и впрочем
Чтобы ты не думала, что я ищу похожих.
—Это твой стих?
—Написанный мною о тебе.
—Серьезно?
—Я никогда не умел выражать свои чувства словами, — проговорил он тихо,— Но я писал. Писал о тебе. О том, как ты ворвалась в мою жизнь.
—Тот стих, который я нашла обо мне?
Он едва заметно кивнул. Я почувствовала как по щекам побежали слезы. Слезы облегчения и счастья.
—Ты плачешь? Стеш.
—Нет-нет, я от счастья,—Я вытерла лицо и шагнула вперед обнимая Адама. В этот момент я знала одно, что не одна,—Я тоже люблю тебя,—Прошептала я, уткнувшись в его плечо.
Глава 37
Адам.
Два года назад.
Первородный. Он был первородным человеком. Это кажется глупостью и верой в не существующие? Тогда как объяснить то, что имя дарованное этому парню дарит и такую же судьбу. Девятнадцатилетний парнишка лежит на потрясающей двуспальной кровати, что окружают высокие колонны.
На спящем лице Адама не было и следа умиротворения. Скорее, там застыла маска усталости и пресыщения.
— Господи! Перегар стоит на всю комнату, вставай давай, сегодня мы посетим эльфинную башню, — проговорил парень лет двадцати с каштановыми волосами.
Резкий свет ударил по закрытым векам. Видимо, этот полудурок — как всегда называл Адам своего друга — разновесил шторы.