—Нда?—Он цокнул языком.
—Что ты собираешься делать?
—Эти предметы не для тебя,—Он обошел стол и ласково коснулся пистолета, после чего аккуратно взял его и направил дуло в пустоту,—А для вот этой драгоценной.
Он мерзко улыбнулся, а мою грудь сдавила тревожность. Слышу как кто-то скорее всего из охраников входит в эту поганную комнату и чей-то всхлип заставляет меня рыпнуться. Перед моими глазами из пустоты появляется она. Стеша. Волчонок. Я просто перестаю быть жизненно активным. Я готов убить каждого, только развяжите мои руки.
Она зареванная, со страхом в глазах, ее лицо искажает злобу и беспокойство не за себя, а за меня. Она волновалась в этом мире только за меня, а я подставил ее своими чувствами. Максим, заметив мое переживание, довольно хмыкнул.
—Узнаешь?
Я знал, на что способен Максим, и мысль о том, что он может причинить ей боль, сводила меня с ума.
—Сволочь.
Он направил на нее пистолет и громко хихикнул.
—Не надо! — Прохрипел я, чувствуя, как в горле пересохло. — Не трогай ее, это между нами!
—А ты думал об этом тогда, когда влюбился? Если бы хотел сохронить ей жизнь, то оставил бы её в покое.
Взгляд Максима скользнул по Стеше, задержался на мгновение, оценивая, словно хищник свою добычу. Его ухмылка стала еще более отвратительной, обнажив ряд ровных, белых зубов. Он наслаждался моей беспомощностью, моим отчаянием.
—В этот раз вкус у тебя хороший. Стеша красивая, очень,—Он сделал шаг к ней, и я дернулся, несмотря на стягивающие руки веревкой.
—Отпусти ее,—Повторил я.
—Посмотрим на дальнейшие события, ты же знаешь я могу и передумать,—Он подошел к ней ближе приставив ствол к виску,—Отвечай сейчас честно Ельцина Стефания. Начнем с правды или перейдем к концу?
Испугавшись она тянет с молчанием, а Максим тишину не любит.
—Правда,—Тихо говорит она и с её щек капают слезы.
Максим наклонился, уменьшая расстояние между их лицами до неприличия.
***
Никогда не представляла, что ствол пистолета будет упираться мне в висок. Никогда не думала, что какой то психопат украдет нас прямо после защиты проекта и привезет сюда. Как мне было страшно, особенно осознавать, что моя жизнь может в любую секунду закончится. Все это сейчас происходит из-за человека, которого я полюбила.
В момент когда меня посадили в машину мне рассказали куда мы едем. Что когда-то Адам Вальдес наделал проблем своему брату по имени Максим. До меня не пытались домогаться, меня от слова совсем не трогали, но вот мысли сжирали меня изнутри.
Подъезжая к зданию я расплакалась. Очень сильно и навзрыд, мне было страшно за Адама, за себя тоже, но его я хотела спасти любой ценой.
Всё внутри дрожало — от холода, от страха, от мыслей, что, может быть, это последний день, когда я чувствую, как бьётся сердце. Машина остановилась. Тишина, тяжёлая, будто мир затаил дыхание.
Я видела только силуэты: тусклый свет, металлический блеск двери, и чью-то руку, тянущуюся ко мне.
— Выходи,—Произнес один из мужчин.
Голос был низким, уставшим.
Я подчинилась. Не потому, что хотела жить — а потому, что не могла умереть, не увидев его.
Шаг за шагом мы шли по бетонному коридору, где каждый звук эхом отдавался в груди. Я не видела Адама, но чувствовала: он где-то здесь.
Когда дверь впереди приоткрылась, запах дыма и чего-то обжигающе-знакомого ударил в нос. И тогда я услышала его голос.
— Максим, отпусти её.
Мир остановился. Я не видела его лица, но каждое слово, каждое дыхание — это был он.
Мой Адам. Живой. Настоящий.
В груди что-то сжалось до боли. Хотелось закричать, броситься к нему, но я знала: любое движение — и всё закончится. Максим стоял сбоку, наблюдая за мной с той самой улыбкой человека, который слишком хорошо понимает, как больно другому. Адам. На его лице — следы ударов, на руках — кровь.
Я сделала шаг вперёд, но меня резко остановили.
— Не смей, — хрипло сказал Максим,—Подведи ее сюда.
Пистолет, что он держал в руках касается моего виска, меня прожигает озноб. Около минуты он переговаривается с Адамом, но я буквально ничего не слышу.
— Начнём, господа, — он откладывает пистолет и обходит меня, наварачивая круги. — Ты знала, кто он? — спросил Максим тихо, почти шёпотом, но слова резали воздух, как нож. — Знала, что он — мой брат?
— Догадывалась, — я не хотела говорить честно, он хочет услышать другое.