У меня совсем не остается сил. Адам стоит спиной к зданию, когда я снова начинаю плакать он прижимает меня к себе.
Я приятно ощущаю, как он обнимает меня — крепко, будто боится отпустить. Он гладит меня по волосам, и это простое движение будто возвращает мне разум.
—Прости меня, я так виноват черт возьми. Поэтому я так поступал с тобой, чтобы не навредить. Я не мог находиться рядом, потому что потдвергал тебя опасности.
—Давай уйдем отсюда и обсудим все потом. Мне страшно.
Я поднимаю голову, смотрю ему в глаза. В отражении пламени они кажутся ещё ярче — зелёные, как лето, которое никогда не вернётся. Но тут резко и неожиданно раздается громкий выстрел, тело Адама вздрогнуло. В его глазах застывает непонимание, а затем пустота. Он оседает на землю, толкая меня за собой. Я неосознанно сажусь на колени изо всех сил прижимая его тело к себе.
Он смотрел на меня широко открытыми глазами, будто пытаясь что-то сказать. Губы дрогнули, но слов не было.
— Адам! — прошептала я, чувствуя, как его тепло медленно покидает меня. Его ладонь была мокрой от крови, что мгновенно текла со спины.. Я пыталась остановить кровь, но пальцы скользили по его куртке, оставляя красные следы.
Я посмотрела на ворота сбоку здания и увидела Максима с пистолетом в руках. На его лице не было победной улыбки, скорее отчаяние. Напротив стоял черный, огромный джип, Максим перестал обращать на нас внимание и сел на переднее сидение джипа. Машина с визгом тронулась и быстро уехала оставляя нас без помощи.
—Я буду всегда с тобой,—выдавил он слабым голосом, губы едва шевелились,—Пусть мои молитвы обнимут тебя, когда мои руки не смогут.
Слова Адама эхом отдавались в моей голове, сливаясь с нарастающим звоном в ушах. Я прижала его к себе сильнее, словно могла удержать ускользающую жизнь в объятиях. Я гладила его волосы, пытаясь согреть, вдохнуть в него жизнь, но руки немели от ужаса. Кровь сочилась сквозь пальцы, пропитывая мою одежду, снег под нами.
— Не говори так, пожалуйста. Ты будешь жить, я обещаю, — прошептала я, чувствуя, как горло сдавливает спазм от подступающих слез. – Скоро приедет помощь, пожарная часть, ты только держись.
—Помни, что если бы можно было начать все заново, я бы всё равно выбрал тебя. Даже зная, чем всё кончится.
Позади себя послышался хруст снега, шаги были такими отчетливыми, что я повернулась назад. К нам направлялся тот мужчина по прозвищу Пигг. Мне даже не хватило сил на удивление, что он здесь делал? Почему не уехал?
—Уходи, не трогай нас,—Промолвила я,—Пожалуйста.
—Тише девочка, успокойся,—Он ласково положил свою крепкую ладонь мне на плечо и осторожно приложил к моему рту тряпку.
Я попыталась пошевелить пальцами — не получилось. Где-то рядом кричали люди, хлопали двери машин. Свет мигал сквозь ресницы — красный, синий, красный.
— Она жива, — сказал кто-то, голос был чужой, со стальным чувством.
— Держи давление, быстро! — ответил другой.
« Мы все ищем спасение в другом человеке.
Но настоящая любовь — не про спасение. Она про жертву.»
Глава 40.
Я проснулась от запаха антисептика и звука капельницы. Мир вокруг был белым — слишком белым, почти ослепляющим. С потолка падал холодный свет, бивший прямо в глаза, и первое, что я почувствовала некую пустоту. Шум шагов за дверью, короткий писк аппарата, и голоса — глухие, далёкие, словно под водой. Я попыталась пошевелиться — капельница дрогнула, игла болезненно кольнула вену.
А потом память хлынула, как волна: огонь, снег, Адам, его руки, его глаза, и последнее, что я слышала — «я бы всё равно выбрал тебя».
—Господи,—Шепнула я самой себе.
— Стеша, тихо-тихо… — рядом оказалась медсестра, мягкая ладонь легла мне на плечо. — Вы в больнице.
—Что произошло?—Выдавила из себя я, хриплым голосом.
—Вас Стефания украли за пределами университета, отвезли в загородный особняк, а там случился несчастный случай. Вы выжили, вам повезло.
За окном падал снег ровный, спокойный, бесконечный. Я смотрела, как он ложится на стекло.
—Эта зима намного холоднее.
Слабость сдавила всё тело. Мне было плохо до тошноты, страшно, что лезвие снова окажется у моей щеки.
—Набирайтесь сил дорогая.. К вам скоро зайдут следователи узнать все подробнее.
—А мама с папой?
—Они ждут снаружи, пока я не имею права их впускать. Я оставлю вас ненадолго, — сказала она тихо,— Найду следователя.
Слова о том, что мне повезло крутились в голове. Повезло? Может это наказание за то, что я осталась жива? Множество мыслей лезли в мою голову не давая расслабиться. Что случилось с Адамом я плохо помню. Помню лишь громкий выстрел, свой жалостный плачь, а потом нас кто-то забрал. Словно кто-то помог нам.