Пьер не знал того, что там, где ему подносили хлеб-соль, девять десятых мужиков этого села были в величайшем разорении. Он не знал, что вследствие того, что перестали по его приказу посылать женщин с грудными детьми на барщину, эти женщины тем труднейшую работу несли в другом месте. Он не знал, что священник, встретивший его с крестом, отягощал мужиков своими поборами и что собранные к нему ученики со слезами были отдаваемы ему и за большие деньги были откупаемы родителями. Он не знал, что каменные по плану здания увеличили барщину крестьян, уменьшенную только на бумаге. Он не знал, что там, где управляющий указывал ему по книге на уменьшение по его воле оброка на одну треть, была наполовину прибавлена барщинная повинность. (Методы вечные.) И потому Пьер был восхищен своим путешествием по имениям.
“Как легко, как мало усилия нужно, чтобы сделать так много добра, – думал Пьер, – и как мало мы об этом заботимся!”
Он счастлив был выказываемой ему благодарностью, но стыдился, принимая ее. Эта благодарность напоминала ему, на сколько он еще больше бы был в состоянии сделать для этих простых, добрых людей.
Главноуправляющий, весьма глупый и хитрый человек, совершенно понимая умного и наивного графа и играя им как игрушкой, обратился к нему с доводами о невозможности и, главное, ненужности освобождения крестьян, которые и без того были совершенно счастливы.
Пьер втайне своей души соглашался с управляющим в том, что трудно было представить себе людей более счастливых. Управляющий обещал употребить все силы для исполнения воли графа, ясно понимая (управляющие теперь еще лучше это понимают), что граф никогда не будет в состоянии проверить его не только в том, употреблены ли все меры для продажи лесов и имений, но и никогда, вероятно, не спросит и не узнает о том, как построенные здания стоят пустыми и крестьяне продолжают давать работой и деньгами все то, что они дают, т. е. все, что они могут давать».
Извините, г-н президент, за длинную цитату. Понятно, что вы (и все читатели нашей переписки) «проходили» это в школе. Но ведь могли заболеть, прогулять; а если и читали, то забыли; а если и помнят что-нибудь о Пьере, то лишь как он пьянствовал с гусарами, женился на Элен (сучка та еще), а она ему изменила, а в конце – утешение с Наташей Ростовой. А про его нацпроекты никто не помнит. Да и что помнить, если все осталось по-прежнему. Разве что наглых главноуправляющих стало больше в тысячу раз.
Бесплатный цирк
19 июня 2009
Г-н президент, вы регулярно посещаете заводы, больницы, коровники – такие места и производства, в деятельности которых ничего не понимаете (вы же не слесарь, не врач, не дояр). Вы там только киваете, доверяясь тому, что вам говорят специалисты. Но есть важнейшая сфера, где вы – настоящий профессионал. Это – право, законы, суд (без чего, как вы правильно много раз говорили, жизнь ужасна). Почему бы вам не посетить Хамовнический суд, где идет самый громкий процесс в России (так называемое «Дело ЮКОСа»)? Я там был вчера и очень жалел, что вас не было.
Вас постоянно спрашивают об этом суде: то иностранные президенты, то иностранные журналисты, а иногда и свои. А вы в ответ произносите что-то абсолютно правильное, но, увы, чисто теоретическое. А ведь практика, как вы знаете, отличается от теории. И мало где она так сильно отличается, как в России. Никто не знает, что вам рассказывают про этот суд, но, поверьте, вас там ждут чудеса, которых вы и представить не можете. Там сейчас происходит оглашение материалов дела. Берет, например, вчера государственный обвинитель Ибрагимова 77-й том (из 180), читает несколько строк, а потом и говорит судье: «Ваша честь, прошу считать том полностью оглашенным и передаю его вам для обозрения».