Извинений не последовало. Атаку подхватили грызловские однопартийцы. 15 апреля я подал в суд, о чем в тот день рассказывал в «Новой газете». Фрагменты этого интервью читайте на следующей странице.
Мы не знаем, в какой момент и где кончится терпение
21 апреля 2010
– Если бы Грызлов извинился, вы подали бы на него в суд за клевету? Такие тяжкие обвинения должны быть наказуемы, иначе вы потеряете уважение многочисленных ваших почитателей.
– Не накажет суд, а уважение потеряю я? Жаль, если мои читатели теряют ко мне уважение в зависимости оттого, что сказал Грызлов. Но если бы он извинился и взял бы свои слова обратно, то зачем тогда судиться?
Горечь у меня не от клеветы Грызлова. Об этой истории написали, говорили по радио. Но никто не выступил в защиту – ни политики, ни союзы журналистов, ни общественные палаты. Ни одна собака. Ни одного слова.
– Складывается впечатление, что и вы, и другие известные журналисты придерживаетесь табу: абсолютно не замечать никаких фактов и доводов, свидетельствующих о том, что эти теракты много лет (начиная с известных взрывов домов и рязанских «учений») организуют в своих политических целях российские «органы». Действительно ли имеется такое табу?
– Нет, никакого табу. Я писал про теракты, и про взрывы домов я писал. Возьмите подшивку в библиотеке или зайдите в интернет и посмотрите, что я писал про взрывы домов. У меня есть книжка, называется «Письма президенту». Там про теракты, там про Беслан есть.
– Кроме глумления над сотрудниками правоохранительных органов, вы можете предложить что-то конструктивное?
– Убить всех террористов-организаторов. Второе: война идет почти 16 лет. Боевики стреляют, взрывают. Думаю, что это оружие сделано у нас в России. И гексоген, думаю, идет эшелонами не из Саудовской Аравии. Убили боевиков – посмотрите на номера автоматов. Нашли схрон с оружием – посмотрите на номера автоматов: где они сделаны, откуда они перешли в руки боевиков? Виновных на Красной площади на виселицу, на грудь табличку: «Продавал оружие врагу».
И еще. Мы сделали, на мой взгляд, большую ошибку: мы Кавказ (и многие другие места) оставили без русского языка, без русской школы. Вернуть – очень трудно.
– В вас говорит «большой брат»?
– Это не тот «большой брат», который говорит «вылижи мне сапоги». Этот «большой брат» печатал на русском языке Толстого, Достоевского, Шекспира, Сервантеса. И эти миллионные тиражи поступали даже в кишлаки. И в Туркмению, и в Казахстан. И куда бы ты ни приехал в СССР, всюду учили русский язык и читали великую литературу – и русскую, и мировую.
Теперь они говорят на своем языке, но книг такого уровня они на свой язык и с таким талантом уже никогда (во всяком случае, в этой жизни) не переведут. Потому что советская школа переводов была гениальной, и переводчики были гениальные. Теперь эти отделившиеся остались без великой литературы. Молодые уже не прочтут на русском языке. Я не уверен, что эти русские книги еще стоят на полках. Может быть, из них уже сделали туалетную бумагу.
– Как вы смотрите на окружающую вас действительность? В политическом смысле.
– С одной стороны, кажется, что власть чрезвычайно прочна, она полностью контролирует выборы. Но все-таки что-то происходит. Больше всего мне понравился этот парень, который не уступил дорогу. На него ехала черная машина с мигалкой, а он уперся. А потом вышел и сфотографировал. Потрясающий мужик! Если бы там сидела охрана, могли изувечить. Я о нем написал заметку «У России появился герой».
– Ну и что?
– А то, что мы не знаем, в какой момент и где кончается терпение.
– У всех сразу?
– А я и написал, что этот парень, как кристаллик, – превращает жижу в твердое.
– Какова задача «Маршей несогласных»?
– Это вопрос непростой. Я пошел однажды на «Марш несогласных», чуть не на первый. Даже пацана своего взял с собой. И мы видели всю красоту: и ОМОН с дубинками, и мы чуть не получили на площади Пушкина. Там людей били, вязали, тащили. Мы «огородами», «огородами» прошли к Чистым прудам. А там на грузовик забрался Касьянов. А следующей, видимо, должна была взобраться Хакамада… Я повернулся, и ушел, потому что я не могу стоять, разинув рот, и верить, что вот они – герои, которые сейчас нас поведут к светлому будущему.
– Вам придется в предпраздничные дни, в праздничные ходить по этому городу, где будут развешаны 10 портретов Сталина.
– Один текст принес мне очень много неприятностей и колоссальное количество оскорблений и клеветы. И Проханов, и всякая шпана год за годом улюлюкают: ага! Минкин хотел, чтобы победил Гитлер!