Видите, количество докторов и академиков, пышность их ученых званий не мешает сочинять бредни, внося несусветную кашу в слабые головы школяров.
Помните невероятную пышность президентского кортежа и еще более грандиозную пышность толпы митрополитов, епископов, архимандритов и др., когда президент Ельцин (с которым они учились в одних коридорах) приехал на Пасху в Троице-Сергиеву лавру и в Светлое воскресенье поздравил дорогих россиян с Рождеством Христовым (типа с Новым годом)?
…Этот духовный учебник сделан очень удобно. Верхний край страниц покрашен в разные цвета. Такая инновация. Не открывая книжку, прямо с торца видать нужное место. Фиолетовенькие страницы – религии древних и дописьменных обществ. Желтенькие – понятное дело, с китайцев начинается, – религии Дальнего Востока и др. Красноватенькие – буддизм (хотя мы все-таки привыкли скорее считать краснокожими индейцев Америки, а не индусов). Потом голубенькие – иудаизм (вероятно, из-за цвета израильского флага). Пятая глава: христианство – совсем красные (коммунистическая, унаследованная от СССР профессура сделала себе такой подарок). Глава шестая – зелененькая; объяснять не надо, сразу ясно – это ислам.
Красные христианские страницы занимают почти половину учебника (180 страниц). Сразу видно, какая религия главная, то есть какой раздел толще. А на ислам пошло 45 страниц; четверть христианства. И справедливость такой дележки должны, видимо, объяснять учителя. Причем в Казани, предполагаю, это сделать сложнее, чем в Твери.
Поклонников ислама, надеюсь, утешит, что евреям под иудаизм отвели 30 страниц (одну шестую христианства). Но если толщина духовной науки зависит от численности условно верующих, то евреям и этих 30 страниц много, хватило бы нескольких строк.
С другой стороны, в России остался только один ацтек (на радио работает), и ради него – 54 страницы?!
…Духовная наука должна бы ориентироваться на дух, а не на площадь и поголовье. Тогда объем разделов выглядел бы иначе. И Ветхому Завету, из которого вышли авраамические религии – христианство и ислам – и который, значит, лежит в основе нашей цивилизации, – было бы уделено больше места, чем пещерным человекам.
Но учебник мирный, все хорошие, почти все святые, такая, слава богу, школьная общая стенка плача. Выйдя из класса после урока религии, мусульмане с христианами идут в общую школьную столовую, там им дают общие, естественно, свиные сосиски – вот она духовность, вот настоящее братство.
Однако, этот мир (мир общих учебников и сосисок) может взорваться в любую секунду. В каждой школе, г-н президент, в каждой библиотеке заложена бомба. Она замаскирована под книжку, о которой все знают, все проходили. На обложке: «А.Н.Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву». Под обложкой – очень много в тротиловом эквиваленте.
Радищев пишет, что когда-то властители производили впечатление на толпу роскошными одеждами и несметной свитой (по выражению Радищева, «стадами рабов»); а теперь, мол, когда граждане стали грамотными, их убеждают не бриллианты, но аргументы. Вот это место:
«Оттуда (из далекого прошлого) пышная внешность властителей народов, оттуда стадо рабов, их окружающих. Согласиться всяк должен, что тесные умы и малые души внешность поражать может. Но чем народ просвещеннее, тем внешность менее действовать может. Нума мог грубых еще римлян уверить, что нимфа Эгерия наставляла его в его законоположениях. Слабые (умом) перуанцы охотно верили Манко Капаку, что он сын солнца и что закон его с небеси истекает. Магомет мог прельстить скитающихся аравитян своими бреднями. (Вот это да-а-а… Ну, потом про Моисея. – А. М.) Даже Моисей принял скрыжали заповедей на горе среди блеску молний. (И, наконец, резюме. – А. М.) Но ныне, буде кто прельстити восхощет, не блистательная нужна ему внешность, но внешность доводов, если так сказать можно, внешность убеждений».
Радищев, хрестоматия… Вы же не читали. И никто не читал, хотя все проходили. В третьем классе легче усвоить размножение (на пестиках, тычинках, пчелках), чем такую взрослую политику.
Если, г-н президент, вы внимательно прочтете эту цитату из русского классика, то, может быть, испытаете, мягко говоря, оторопь, переходящую в ужас, и поймете, почему (обнаружив в 2004-м эту бомбу в портфеле ученика 3-го класса) я шесть лет колебался: писать ли об этом вашему предшественнику и вам.
Теперь ваша очередь решать: оставить ли в школьных библиотеках этот памятник литературы или изъять. Что лучше? Кто ж его знает? Но польза от изъятия будет реальная. Взрослые россияне наконец прочтут лучшую, самую умную и самую отважную публицистику в русской литературе.