Подпись на с. 125 «Традиционный маршрут Исхода» – еще один случай ученого безумия. Дети думают, что это такой традиционный маршрут выходного дня, типа экскурсия. Люди с испорченным воображением спрашивают: неужели есть нетрадиционные маршруты Исхода? В атласе Оксфорда под этой картой написано «Предположительный маршрут», но, сами понимаете, не у всех академиков есть хорошие переводчики.
Разговор с Ганди
В чьей голове может быть больше несообразностей, если не в царской?
25 июня 2010
Г-н президент, если не забыли – на дворе Год Чехова. Мир празднует стопятидесятилетие Антона Павловича, который (напомним) в январе родился в Таганроге. Известная газета тогда написала: «Режиссеры с мировым именем прилетели в Таганрог, чтобы…».
…С тех пор прошло полгода, а я таскаю эту газету (потершуюся на сгибах от постоянного употребления), читаю в разных культурных компаниях эти слова вслух и предлагаю 100 рублей любому, кто догадается правильно закончить фразу (а кто ошибется – с того 20 копеек). Ни разу не проиграл. (Большинство говорит «чтобы поклониться могиле», «возложить венок»; не помнят, что он лежит в Москве на Новодевичьем.)
А в газете написано так: «Режиссеры с мировым именем прилетели в Таганрог, чтобы поговорить с президентом о театре». С вами, г-н президент.
Каждый раз, услышав отгадку, люди издают вопль восторга. Не верят, рвут газету из рук, чтобы прочесть своими глазами… Вот будет юбилей Чайковского, и мы прочтем, что величайшие дирижеры и композиторы прилетели в Клин (там музей Чайковского), чтобы поговорить с вами о музыке. А потом случится юбилей знаменитого хирурга Рыжих, и со всего мира слетятся гениальные проктологи, чтобы поговорить с вами о чем-то о своем.
Именно так писали о Мао Цзэдуне, Ким Ир Сене… (Но ведь без них и без ихних хунвэйбинов народам стало лучше, согласны?) Почему же никто не может закончить газетную фразу правильно? А потому что никто не в силах вообразить, будто у знаменитых режиссеров в реальности могла возникнуть потребность говорить с вами о Чехове, да еще такая сильная, что они ради этого полетели в Таганрог.
Но когда эта газета вышла – никто не удивился, не цитировал, не ужасался, не смеялся; прочли как нечто само собой разумеющееся, обыкновенное, привычное. И, действительно, с тех пор как умер Ганди, поговорить великим режиссерам стало совершенно не с кем.
В другой центральной газете тогда написали так:
«Приезд Дмитрия Медведева стал для маленького Таганрога мегасобытием. С самого утра народ высыпал на улицы, ожидая появления кортежа президента. Стоило Медведеву вылезти из машины, как люди начинали хлопать и кричать: “Мы вас любим!”»
Интересно, прочли ли вы? А если прочли, то содрогнулись ли? Радищев пишет о властителе:
«Он живет с ласкателями, беседует с ласкателями, спит в лести, хождает в лести. И лесть и ласкательство соделают его глуха, слепа и неосязательна».
Первая из этих двух фраз тривиальна. Но вторая говорит о том, как изменяется личность, круглосуточно погруженная в лесть.
В Таганроге вы сказали (цитирую по известной газете):
«Собрание сочинений Чехова я прочел уже в конце четвертого класса. У родителей был редкий по тем временам зеленый 12-томник. Тогда с книгами в Советском Союзе было не очень хорошо. Что мы имели, то и читали. И большим счастьем было обладать полным собранием сочинений».
Г-н президент, у нас дома тоже был зеленый 12-томник. Я читал его вперемешку с 8-томником Мопассана. Они и сейчас на полке. После вашей жалобы на трудности с книгами в СССР взял книжку с полки, посмотрел выходные данные. 12-томник издан в 1950-х тиражом 400 тысяч. Потом, в 1960-х, издали серый 12-томник тиражом 610 тысяч. Потом, в 1980-х, издали 30-томник тиражом 400 тысяч. Полтора миллиона собраний сочинений Чехова, не считая бесчисленных однотомных и двухтомных изданий.
Так что с Чеховым в Советском Союзе на самом деле было очень хорошо.
В СССР было не очень хорошо с Цветаевой, Ахматовой, Платоновым… и очень нехорошо с Набоковым, Солженицыным, Бродским… Но с Чеховым, Толстым, Гоголем, Тургеневым, Пушкиным, Шекспиром, Мольером, Плутархом и другими великими было замечательно – миллионные тиражи. Вы, наверно, забыли, что нас называли самой читающей страной. Или вам неохота об этом вспоминать, потому что в ваше время все, увы, совсем не так.
Там, в Таганроге, вы вдруг загрустили:
– Я сегодня думал о том, что успел сделать Чехов, и поймал себя на не очень приятной мысли: Чехов ушел из жизни, когда ему было 44 года (вот мне тоже уже 44 года), и когда я в детстве читал Чехова, мне казалось, что это такой дедушка, почти Лев Толстой, только у Толстого борода больше, но этот тоже – в пенсне, с бородой. И сейчас я себя поймал на мысли, что он уже закончил свой жизненный путь, создав бессмертные произведения. Тоже повод для того, чтобы подумать…