Так и видишь изумленные лица знаменитых театральных режиссеров, которым вы рассказываете про Чехова, что он, как Толстой, тоже в пенсне с бородой, только у «этого» борода меньше, вот и вся разница. Нас, однако, изумляет другое; в ваших словах есть что-то вроде смирения.
Что значит «думал о том, что успел сделать Чехов, и поймал себя на не очень приятной мысли»? Осознали ничтожность сделанного? Такого, кажется, не может быть; вы же стали президентом России, выше некуда… Но эмоции, эмоции толкают вас порой к излишней откровенности. В запале, среди своих подчиненных (министров), среди назначенных, вы говорите о собственных словах «они в граните отливаются!». А среди чужих, среди знаменитых режиссеров (которых никто не назначал режиссерами, они всего добились сами), на краткий миг вами овладели горькие философские мысли. В вашем возрасте (а кто-то и раньше) некоторые «уже закончили свой жизненный путь, создав бессмертные произведения». Но о чем грустить? Чахотки у вас нет, дуэль вам не грозит, вы здоровы, проживете еще долго-долго. Однако в политическом смысле ваш срок неумолимо близок. До конца первого президентского срока чуть больше полутора лет. Будет ли второй?
Чтобы ваша президентская жизнь продлилась, надо сделать то, что вы так горячо обещали, то, чего мы так горячо хотим: укротить коррупцию, сделать милицию защитницей людей, вернуть независимость суду, прекратить идиотское уничтожение образования… Ну хоть что-нибудь из этого сделать.
Потому что ничего пока не сделано, а сказано уже так много, сказано практически все; и осталось только повторять красивые слова – то на Могиле Неизвестного Солдата, то на могиле известного писателя.
Недетский лепет
9 июля 2010
Г-н президент, газета «Ведомости» получила от Роскомнадзора предупреждение за экстремизм. Второго предупреждения достаточно, чтобы газету закрыть. Таков закон.
Кто-то (не знаем кто) написал экспертное заключение: мол, в статье «Ведомостей» «содержатся высказывания, которые публично оправдывают террористическую деятельность». По закону это «является экстремистской деятельностью».
Поймите наше беспокойство. Заметка в «Ведомостях» вышла 9 апреля, а о предупреждении стало известно 1 июля – почти через три месяца. Вот и думай: вдруг сейчас какой-то эксперт читает какие-нибудь мои старые письма к вам; а потом – бац! бац! – два предупреждения, «МК» закрыт.
Мы кинемся к вам (крича, как Пятачок, «Спасите! Помогите!»), а вы как президент, юрист и гарант скажете то, что в таких случаях полагается: «Закон есть закон».
Ваше счастье, что вы не журналист и не главный редактор, вам такие предупреждения не грозят. Хотя закон для всех один…
…Но сперва придется напомнить о трагических событиях – о взрывах в московском метро 29 марта.
Политическая ошибка
То, что мы получили 29 марта, – результат глубокой политической ошибки. Заявление о том, что контртеррористическая операция закончена, что выводится полностью контингент и что мы решили все вопросы на Северном Кавказе, – это политическая ошибка.
В России идет непрекращающаяся война с терроризмом. По нарастающей. При этом у нас управляемая статистика преступности. Руководители правоохранительных органов докладывают, что преступность снижается. Но число актов терроризма последние 2 года растет – в основном за счет Северного Кавказа. Там война не затихает, а усиливается. И, конечно, постоянно происходят выплески на всю территорию России.
6 сентября 2008 года вышел указ президента России, в соответствии с которым были ликвидированы все подразделения по борьбе с организованной преступностью и терроризмом в структуре МВД.
Вместо них создали некие подразделения по борьбе с экстремизмом. А что такое экстремизм? Это расплывчатое понятие.
Руководство и координация всеми спецмероприятиями по борьбе с терроризмом возложена на ФСБ. Но органы ФСБ выполняют не больше 10 % от всего объема этой работы: по борьбе с незаконным оборотом оружия, по выявлению терроризма агентурным путем, по организации информационных потоков. Эта работа осуществлялась спецподразделениями МВД. Все это было в один день ликвидировано, лучшие работники выброшены на улицу, банки данных уничтожены, с агентурой прервана связь. И в стране наступил агентурно-оперативный хаос.