Даже удивительно, что книга, по которой я это цитирую, издана во времена Иосифа Виссарионовича Сталина. Тогда же (продолжая тему) издан старенький Андерсен в очень хороших переводах. Помните, все придворные, все подданные восхищались новым платьем короля, пока какой-то мальчишка не крикнул:
– А король-то голый!
И что? – рухнула вся вертикаль. Трудно поверить, но это так. Если сомневаетесь – прикажите, вам скачают из Интернета эту историю.
Страх перед правдивым словом – это страх перед самой правдой.
Мы давно, с 1994 года, называем войну – войной. «Мы» – это народ, журналисты, армия – все, кроме Кремля. А власть все эти годы изобретала безобразные пустопорожние подделки: «наведение конституционного порядка», «борьба с незаконными вооруженными формированиями», «государственное принуждение» (это вобла по имени Шахрай отличилась), «борьба с международным терроризмом»…
И вдруг, на исходе десятого года войны, вы, Верховный главнокомандующий, и ваш Иванов (министр обороны) заявили: «Нам объявлена война!» Вы где были 10 лет?
…И вдруг – после серии катастрофических провалов наших спецслужб, сразу после Беслана, в дни объявленного вами траура – появляются в печати гимны, воспевающие КГБ. Мол, не разогнали бы при Ельцине нашу замечательную Лубянку, она бы показала этим гадам.
Владимир Владимирович, вы же профессионал, вы же понимаете, что это «воблушкина правда» (чтобы не говорить «вранье»).
В конце 1930-х – начале 1940-х КГБ-НКВД был в полной силе – вся страна дрожала. Но в 1941-м они вместе со всеми и впереди всех драпали так… Это – времена дедов.
Но и в ваше время, в 1980-х – начале 1990-х, КГБ был отнюдь не разогнан. Его усиливали, огромные здания на Лубянке плодились. Но когда валили Феликса, ни один офицер не попытался защитить кумира, попрятались.
А потом – рыцари и, так сказать, моральные образцы, генералы и полковники – оказались в спецслужбах всех олигархов. (Смех: сперва корили Гусинского – взял, мол, на работу душителя, сатрапа, генерала КГБ Бобкова; а потом корили Бобкова: мол, как мог рыцарь пойти на службу к вору, безродному космополиту.)
Да, в КГБ были великие разведчики, но даже их – своих! лучших! – чаще всего убивали и предавали свои, соседи по кабинету.
Люди закрываются, не хотят слушать о трагедиях, думать о них. В головах некая абстракция: трехзначное число погибших, гуманитарная помощь, медицина катастроф. Но если вдруг, видя фотографии или телекадры, представляешь своего ребенка… ужас охватывает невыносимый.
Как остановить? Организованные митинги не обнадеживают. Всё думаешь, как это так: в Москве (после бесланской своей трагедии) на митинг против террора свозили автобусами и собрали 100 тысяч, а в Риме (после чужой), без автобусов, пришли 150 тысяч?
Война идет почти 10 лет, а люди все еще не готовы бороться с ней. Хотя если бы народ сказал «нет!», если бы вышли 10 миллионов…
Власть – не может и не хочет остановить войну. Исполнители не умеют, не могут принимать решения. Они даже плохо умеют объяснять, почему не вышло.
А еще они не понимают, что происходит. Они (и подчиненные им телеканалы) твердят: «Бандиты, бандиты, бандиты». А когда западные журналисты и политики употребляют слова «сепаратисты», «повстанцы», наша власть приходит в ярость.
Боевикам скорее всего наплевать, как ваши их называют. Это для нас важно, чтобы их называли правильно.
Это не пустяковые ошибки в терминологии. Это ошибочный диагноз. Много лет советская власть клеймила белобандитов. Но мы же понимаем, что это были белогвардейцы. (Люди видели, как вы утирали слезу, слушая про корнета Оболенского; вас показывали в первом ряду на концерте.)
Бандиты действуют только ради денег. Они грабят и убивают, чтобы «гулять», но сами умереть никогда не хотят. Называть террористов бандитами – все равно что рак – чесоткой. Если чесотка, то вот мазь; намажь – пройдет.
Мажем, мажем, 10 лет мажем – не проходит. Только хуже становится. Значит, это другое.
На митинге в Питере знаменитый кинорежиссер кричит: «Верните смертную казнь! Расстрел!» Кому? Шахидкам? Они сами себе вернули смертную казнь.