Любомудрый же свободен от этого, и весьма справедливо: потому что он господин в этом деле, сам все устроил. А мстящий ни в чем не волен; напротив того, потребны ему и время, и место, и хитрость, и преступление, оружия, ухищрения, лесть, раболепство, лицемерие. Смотри, какое трудное дело — порок, и какое легкое дело — добродетель? В какой мере один исполнен мятежей, а другая — невозмутима? Как человек злой терпит множество бед, так любитель добродетели наслаждается тишиною. Кто мстит, тот готовит нескончаемую вражду, а кто ведет себя любомудренно, тот приводит ее к самому скорому концу; а потому даже человека грубого укрощает и привлекает в дружеское расположение.
568. Чтецу Тимофею.
Величайшую милость окажешь ты себе и мне, если сделаешься лучше себя самого и взойдешь на самую вершину добродетели, от непостоянных, лучше же сказать, недействительных благ обратись к действительным и постоянным.
569. Афанасию.
Знаю, а может быть, знаете и вы, некоторых таких настоятелей, которые, будучи невоздержны и расточительны, уцеломудривают подчиненных тем, что падшим определяют тяжкие наказания, и таких, которые, ведя себя строго и целомудренно, подначальных оставляют исполненными тех страстей, над которыми господствуют сами, потому что не налагают наказаний, но оказывают чрезмерную кротость. А посему, одни погрешают тем, что сами хуже своих законов, а другие — тем, что делают худшими подчиненных: ибо учат их делать то, чего не соизволяют делать сами, приучают роскошничать, будучи сами далекими от роскоши, и устраивать другим бедствия, которые сами же облегчают.
Посему, одним надобно посоветовать, чтобы держались собственных своих слов и не делали противного им, а другим — чтобы предотвращали прегрешения, не дозволяя всякому делать, что ему угодно. Ибо надлежит оказывать снисхождение тем, кому благость служить на пользу, и наказывать тех, кому она делает вред.
570. Чтецу Епимаху.
Думаю, что дарования даются не просто, но по мере предуготовления разума в принимающих. И если угодно, посмотрим, что было со священнотаинником Моисеем. Поскольку наказал он обидчика Египтянина и желал привести в мир боровшихся между собою единоплеменников, то Бог поставил его карателем Египтян и законодателем соплеменных.
571. Епископу Лампетию.
Писал ты, что епископ Евсевий упорно не оставляет грехов, превышающих всякое снисхождение, да и мнимым оправданием своим обнаруживает свое бесстыдство, говоря: «Какая нужда мне продавать рукоположения? Чего пожелал бы всякий, тем, то есть славою и честью (не скажу только, что свыше желания), обладаю и я».
На сие один из бывших у меня друзей, известных своею ненавистью к лукавству, сказал: «Знаю и согласен с тем, что епископское служение, которым воспользовался он недостойно, есть предел всего, что могут желать люди, но склонным к пороку и препобеждаемым любовью к взяткам ничего не бывает достаточно. Иные из правителей не были бы худыми и злыми, если бы довольствовались тем, что имеют, и при своем благоденствии умели вести себя умеренно. Но думаю, что среди них, а не среди низших, бывает большая часть злонравных. Ибо, в какой мере превознесены они пред другими, надмеваются кичливостью, имеют притязание думать о себе, что они выше многих, и принимать советы почитают за оскорбление, в такой же мере вселяются в них высокомерие, пожелание большего и смелая уверенность, что не подвергнутся наказанию, если будут и уличены».
Итак, пусть Евсевий откажется от своего образа мыслей и не думает оправдаться невероятным, потому что не уничтожает этим своей вины, но еще заслуживает осмеяние.
572. Монаху Стратигию.
По учению философов, качество может в вещи быть и не быть, потому что, как определяют они, основа качества есть сущность, и без бытия сущности, говорят они, невозможно и бытие качества. Но Писание всего более не природу и не сущность сравниваете с сущностью, а качество с качеством, говоря: аще пременит Ефиоплянин кожу свою и рысь пестроты своя, и вы можете благотворити, научившеся злу (Иер.13:23). Впрочем, чтобы не входить в тонкие исследования о сем, попытаемся показать, что самое изречение, которое они представляют, ниспровергает их построения. Ибо словами: научившеся злу сами ниспровергают учение, которое кажется им непререкаемым. Если бы от природы имели мы ведение зла, то сказал ли бы Пророк: научившеся злу? Если научились, то есть возможность и отучить себя. Так ниспровергается и все другое, якобы благоприятствующее мнению невежд.