591. Пресвитеру Феодосию.
Поскольку писал ты, спрашивая, почему судилище в Афинах, в котором говорил народу св. Павел, называлось Ареопагом? — То и я пишу тебе в ответ: потому, что там, как говорят, понес наказание Арей, а слово: пагос — значит возвышенное место, ибо судилище это было на некотором холме, от чего у иных правители некоторых селений или местечек называются пагархами.
592. Ему же.
Поскольку пожелал ты узнать, за что Арей понес наказание, то, хотя и стыжусь это выговорить, однако же скажу, потому что сказанное будет ясным обличением Еллинов. Ибо, когда окажется, что и те, о которых говорят, будто бы они всем распоряжаются и правят, не имеют ни целомудрия, ни уменья судить право, то нимало не будут они достойными чествования.
Посему, чтобы не продлевать речи, умолчу о других делах, хотя бы мог сказать о многих, упомяну же только об одном, уясняющем предложенный тобою вопрос. Говорят, будто бы Арей так преодолеваем был любовью к Агравле, дочери Кекропса, что, хотя возраст ее не позволял еще принять брачного общения, он, как пламенный и невоздержный любитель, прежде времени с насилием природе похитил неразвернувшийся цветок девства. И хотя она, как говорят, была ребенком, еще в нежном цвете возраста, однако же он, требуя себе поклонения, устраивает ей внезапный брачный чертог на земле, и когда ни девица не показывала добровольного согласия на его убеждения, ни соизволяли на брак имевшие на то власть, с насилием и дерзостью овладел брачною добычею.
Итак, прожив с нею долго, производит от нее на свет Алкиппу, которою воспользовался Алиррофий, сын Поссейдонов. Но Арей, вознегодовав на поругание дочери, убивает его, забыв, что сам он причинил насилие дочери Кекропса.
И хотя не нашел он себя достойным ни малейшего упрека за то, что вступлением в брак с матерью Алкиппы причинил ей насилие, однако же, когда Алиррофий и не преждевременно похитил девство, и не насилие предпочел убеждению, но сделал так, что девица сама, если только стыд на ланитах не скрывал произволения, согласилась утратить девство, признал его столько достойным наказания, что сам сделался и обвинителем, и судиею, и исполнителем казни. За сие–то, обвиненный и уличенный Поссейдоном, был он наказан на Ареопаге, и оставил имя это месту, предавая тем позору срамоту свою.
593. Схоластику Феодосию.
Часто дивился я тем, которые ни во что не ставят веру и доблестное житие, входят же в пытливые исследования и изыскания о том, чего и найти невозможно, и исследования о чем прогневляют Бога. Ибо, когда усиливаемся познать то, что не угодно было Богу сделать доступным нашему ведению, тогда не познаем сего — ибо возможно ли это вопреки Божией воле? — и найдем одну только угрожающую нам за сие изыскание опасность. Посему, оставив изыскание об этом, как вышеестественное и нимало не доступное, и прибегнув в пристань правой веры и доблестного жития, здесь обретем себе безопасность.
594. Пресвитеру Исидору.
Падшему не каяться гибельно, отчаиваться же еще гибельнее: первое происходит от лености, а последнее — от бесчувственности. Сколько же бесчувственность хуже лености, столько и отчаяние ужаснее лености. Отчаяние есть неисцельное зло, а леность доступна врачеванию, потому что отчаяние есть следствие поврежденной способности судить, а леность — погрешительного суждения и обмана.
Посему, для чего винить нас, будто бы мы нерадивы и не пишем писем к жалкому Зосиме, когда он погружен в два самые страшные порока: в леность и бесчувственность? Не были мы нерадивы, добрейший, но нередко, побуждаемые к этому многими, трудились над тем, чтобы и словесными увещаниями, угрозами, обещаниями, и наказаниями вразумить неукротимое сие животное; даже забывали, кажется, что моем Ефиопа и стараемся насильно укротить демона в человеческом виде. Поэтому, зная, что с нашей стороны не было и не будет ничего нами оставлено, ты не лишай его своих молитв, может быть, и освободится он, как–нибудь от такого безумия.
595. Ему же.
Справедливо будет оказывать снисхождение тому, кого мягкость не поощряет к большим грехопадениям. А наказание должно преследовать того, кто не пользуется благостью. И об этом довольно. Поскольку же писал ты, что желательно тебе спросить меня о пророческих изречениях, но не смеешь, то в ответ на это напишу: сердиться на тебя буду, как скоро узнаю, что молчишь, когда хотел бы о чем спросить.