- Тук-тук, можно? – в двери просунулась голова Кэтрин Нолан.
- Что ещё? – сердито откликнулась брюнетка, едва удержавшись от того, чтоб хлопнуть ладонью по столу.
Кэтрин удивленно вздёрнула бровь и осторожно вошла в кабинет:
- Похоже, тебе не помешал бы дружеский разговор.
- Я очень занята, миссис Нолан, – резко бросила Реджина, склоняясь над документами.
- Кэтрин, – поправила женщина и, закрыв за собой дверь, подошла к креслу, в котором недавно сидел Сидни. – Итак, опустим, твое очевидное желание меня придушить, Реджина, – продолжила блондинка, присаживаясь .– Как Генри себя чувствует?
- Нормально, – проворчала Миллс и глубоко вздохнула, пытаясь успокоится, – антибиотики, которые прописал доктор Вейл, просто делают чудеса. Так что вы здесь делаете, миссис Нолан?
Кэтрин многозначительно приподняла бровь.
- Кэт, – закатив глаза, поправилась Реджина.
Улыбнувшись, Кэтрин наклонилась ближе к столу:
- У меня тут встреча. Мы занимаемся делом мальчиков Пэн о вандализме.
- Они хорошо себя ведут последние полгода, – быстро откликнулась брюнетка.
- Да, но в первой половине года они много хулиганили, – напомнила Кэтрин.
Реджина вздохнула, покачав головой:
- И какое отношение это имеет к тому, что ты пришла в мой кабинет?
- Я случайно услышала…
- Хочешь сказать, подслушала?
- Про Эмму, – ничуть не смутилась Нолан. – Что-то случилось?
- Всё в по…
- Не надо говорить мне, что все в порядке, Реджина.
- Не надо перебивать меня, Кэтрин, – холодно откликнулась мэр.
- Значит, перестань делать вид, что нас не связывает четырнадцать лет дружбы, – в тон ей откликнулась адвокат.
Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом. Конечно, в этом Кэтрин было до Реджины далеко, но она выдержала один из самых тяжелых взглядов, которыми Миллс была известна всему городу. При этом в глазах самой Кэт было столько искренней мольбы, что Реджина дрогнула и, смягчаясь, отвела глаза.
- Эмму снова послали за границу, – взъерошив волосы, объяснила она. – Я давно не получала от неё вестей.
Блондинка понимающе кивнула и, придвинувшись к столу, протянула Реджине раскрытые ладони. Реджина недоверчиво посмотрела на неё, будто руки Кэтрин пылали огнём, и одно прикосновение могло сжечь её дотла. Все же, через несколько секунд брюнетка нехотя уступила и осторожно вложила свои пальцы в ладони Кэтрин. Нолан слегка сжала их в успокаивающем жесте.
- Она будет в порядке.
- Ты сказала то же самое, когда папа вдруг упал на землю, и его увезли в больницу, – напомнила Реджина.
Конечно, Кэтрин помнила, как Реджина избегала её, не отвечая на сотни звонков. А потом она узнала, что мистера Миллса больше нет. И когда она пришла к ним, почти вломившись в особняк, в Реджине не было ничего, кроме чистейшей ярости и невыносимой скорби. Той ночью Кэтрин баюкала на плече плачущую подругу, бормотавшую сквозь слёзы «Ты же обещала!», и знала, что в Реджине что-то надломилось, что-то, что не излечит даже время.
И теперь, спустя тринадцать лет, Кэтрин снова видела, как грусть застилает глаза лучшей подруги, как моментально каменеют черты её лица, когда она думает о том, что могло случиться с её солдатом, находящимся на другом конце света.
- Знаю, – виновато прошептала Кэтрин. Все эти годы она мучилась чувством вины за то неосторожное обещание чуда. Обещание, которое Кэтрин не смогла сдержать.
- Ты сама сказала, что Эмма хороший солдат. Ты же знаешь, как медленно работает почта, и знаешь, как она занята, – Кэтрин ещё раз легонько сжала руки Реджины, когда та попыталась отвернуться. – Где бы она ни была, Реджина, она думает о тебе.
И на этот раз Кэтрин Нолан была уверена, что не солгала.
Полторы недели спустя в маленький городок пришли морозы, кусающие горожан за носы и уши, но радовать сторибрукцев снегом декабрь не спешил. Однако отсутствие снега ничуть не заботило Генри, настоявшего на поездке в санях в кафе «У бабушки». В их меню снова появились фирменные имбирно-мятные пряники, и Реджина обещала сыну, что они их обязательно поедят.