Брюнетка не может удержать довольный смешок, когда Эмма прикусывает её нижнюю губу и чуть тянет на себя. Цепочка горячих поцелуев опускается на шею, и Реджина откидывает голову на подушку, трепеща под этими мягкими губами.
- Я так давно хотела этого, – выдыхает Эмма, легко прикусывая кожу на ключице.
Дыхание Реджины сбивается. Путаясь пальцами в золотых локонах, она притягивает Эмму к себе. Они прислоняются лбами и просто смотрят друг другу в глаза. Воздух в комнате плотный от желания, кажется, еще секунда, и он начнет искрить.
- Правда? - карие глаза удивленно смотрят на девушку, и она приподымается, садясь на колени, и смотрит на брюнетку, нежно взяв её лицо в ладони.
- Реджина, ты мой лучший друг, – её улыбка такая яркая, что освещающий комнату ночник меркнет в сравнении с ней. Миллс хочет отвернуться, чтоб скрыть собственное смущение, но она не может не смотреть на сияющую Эмму. – Ты больше, чем друг, и с тех пор, как я это поняла, я почти ни о чем другом и не думаю.
Реджина испытывающе смотрит в зелёные глаза, ища намёк на ложь, но, не найдя ничего, кроме искренности, приподнимается и крепко целует Эмму, обнимает её и прижимает к себе, лаская загорелую спину.
Эмма не может сдержать стон, когда колено Реджины случайно упирается между её разведенных бедер, задевая возбужденную плоть. Она покрывает поцелуями смуглую шею брюнетки и сгибает колено, повторяя позу Реджины. Комната наполняется хриплыми, рваными стонами.
Реджина обвивает девушку ногой и с неожиданной для нее силой переворачивает, меняя их местами. Эмма удивлённо ахает, но Миллс только усмехается в ответ и медленно поднимает белую майку, легко пробегая пальцами по загорелому животу. Крепкие мышцы пресса напрягаются под этими дразнящими прикосновениями. Пальцы замирают, дойдя до груди, но не коснувшись её. Эмма нетерпеливо стонет и выдыхает:
- Реджина.
Её имя срывается с губ Эммы тихим шепотом, просьбой, молитвой, обещанием.
Когда Реджина проснулась, у неё болезненно ныло внизу живота, и было тяжело на сердце. Не в первый раз она прокляла себя за то, что в их с Эммой последнюю неделю они не решились зайти дальше поцелуев. Но, признаться, после таких снов больше всего её мучило даже не физическое желание. Она просто хотела обнимать Эмму, чувствовать её рядом, знать, что она здесь.
В день, когда Реджина усыновила Генри, она точно знала, что одиноким рождественским вечерам, в которых было много яичного коктейля и слишком много размышлений на тему того, что прошел ещё один год, а она снова одна, пришел конец. Но это Рождество опять принесло с собой ощущение пустоты – уже не только для неё, но и для Генри. Пустоты, которую точно смог бы заполнить один её знакомый белокурый солдат.
Перед рождеством мать с сыном были очень заняты, украшая дом. В их первый совместный праздник Реджина убедилась, что, хотя настоящие ёлки восхитительно пахнут, она предпочитает искусственное дерево. К этому выводу её подтолкнула склонность Генри тянуться к сверкающим гирляндам. Малыш постоянно кололся и царапался об иголки, а если не царапался, то пытался ободрать и сжевать хвою с нижних веток.
К тому же, было весело вместе собирать и наряжать ёлку. Генри смешил Реджину, играя с искусственным снегом, как котёнок с клубком.
Потом была ежегодная вечеринка в Ратуше, на которой мэр Миллс героически выдержала фотосессию, устроенную Сидни, а Генри, пользуясь тем, что мама занята, увлеченно таскал со стола пряники. Реджина даже извинилась перед Тиной Белл, одетой рождественским эльфом. Когда она подошла, воспитательница тепло ей улыбнулась. Чуть позже Реджина услышала, как Тина рассказывала об этом Руби, добавив, что Рождественские чудеса и правда случаются. В другой раз Реджина непременно сделала бы им замечание, но сейчас брюнетка просто насмешливо закатила глаза и не стала вмешиваться.
Время пролетело и наступил сочельник. Вечером Реджина битых полчаса гонялась за Генри по дому, пытаясь уложить сына спать. Одетый в пижаму малыш с тапочками-оленями на ногах катался по натёртому паркету, ловко увертываясь от мамы. В конце концов, он со смехом взбежал по лестнице и, влетев в мамину спальню, прыгнул в кровать. Когда слегка запыхавшаяся Реджина вошла в комнату, он уже лежал под одеялом с самой невинной улыбкой на лице.