Дверь ванной открылась и закрылась, негромко хлопнув. Значит, девушка проигнорировала её предупреждение. Что ж, стало быть, она изрядно промокнет. Приглушенный звук воды, льющейся из крана, смешивался с музыкой, сопровождавшей титры. Насыпав кошачьего корма в миску, Миллс погладила Фигаро по голове и щелкнула пультом, выключая телевизор. Она открыла холодильник и увидела, что на полке лежит темно-красная роза с запиской, прикрепленной к длинному стеблю. На ней почерком Эммы было выведено её имя. Любопытство взяло верх и, развернув открытку, Реджина прочла:
Реджина,
Я знаю, что пропустила множество праздников, включая твой день Рождения, пока меня не было. И я знаю, что роза не восполнит этого, но знай, что я действительно всегда думаю о тебе, не только в праздники, не только в день твоего рождения. Я думаю о тебе каждый день. Считай это залогом того, что, пока ты позволишь мне быть рядом, я хочу проводить с тобой Рождество, и Новый Год, и дни рождения и Хануку, и день древонасаждения. Я хочу быть рядом с тобой каждый день своей жизни.
Твоя Эмма.
Дочитав записку, брюнетка резко вздохнула, застыв перед открытой дверцей холодильника. Наверное, от холода кожа покрылась мурашками или всё-таки в этом виновато волнение? Сердце учащено забилось в тот самый момент, когда она увидела розу, и до сих пор не желало успокаиваться. И хотя она никогда не придавала большого значения романтическим жестам, но этот цветок был особенным, потому что его подарила Эмма.
Реджина закатила глаза, мысленно посмеиваясь над собой и своей сентиментальной реакцией. Достав цветок, она глубоко вдохнула его аромат и положила обратно на полку. Исследуя содержимое кухонных шкафчиков Августа, Миллс продолжала думать о девушке, которая в данный момент купала её сына.
Эмма, несмотря на её сдержанность и некоторую настороженность по отношению к людям, была дарителем по своей натуре. Она, возможно, и сама этого не осознавала, но что-то врожденное в ней побуждало солдата отдавать больше, чем брать. Может быть, это было постоянное, подспудное желание произвести хорошее впечатление. Реджина мысленно пришла к выводу, что, скорее всего, это желание уходит корнями в детство блондинки, время, когда она была сиротой, кочующей из интерната в интернат, и желала только одного – найти человека, который удержит её и останется рядом.
И именно это собиралась сделать Реджина.
Эмма постоянно заботилась о них с Генри, забывая о себе, но сегодняшний вечер будет посвящен девушке. Миллс собиралась приготовить для них лёгкий ужин и была приятно удивлена разнообразием продуктов и специй, обнаруженных на кухне квартиры Августа. Фунчоза, калган, карри, соус для рыбы, розовая вода, бахарат и целая полка, заставленная китайским десертом ян-ян. Среди специй, привезенных из разных стран, были те, о которых Реджина даже не слышала. Она с любопытством разглядывала этикетки и была откровенно заинтригована. Женщина никогда не подумала бы, что Август – умелый повар, но, вспомнив, как сержант рассказывал ей о том, как ездил в Корею, Германию и Сирию, Реджина подумала, что нет ничего удивительного в том, что, от природы любопытный, Бут не только пробовал незнакомые блюда, но и привозил из поездок те специи и продукты, которые ему понравились.
Найдя в шкафчиках кастрюли и сковородки и, к её большой радости, овощи в холодильнике, Реджина готовила ужин. Она нюхала и пробовала специи, испытывая свои собственные кулинарные навыки. И к тому времени, как она почти закончила, из ванной донесся неизбежный спор.
- Я не могу вылезти, меня схватил гигантский кальмар! – драматически сообщил Генри.
Сквозь звуки брызг раздался слегка раздраженный голос Эммы:
- Уверена, что, брызгая на меня, ты только ему помогаешь.
У Реджины было почти всё готово, коричневый рис сварился, соус на основе говяжьего бульона тихо булькал в кастрюльке, а в сковородке томились овощи. Оставалось только достать бутылку вина, оставшуюся со вчерашнего вечера, и их третье свидание пройдет без сучка без задоринки.
Брюнетка поливала рис соусом, когда из ванной вышла насквозь мокрая Эмма с Генри, завернутым в полотенце, на руках.
- Я думала, это Генри купался, – поддела Реджина, раскладывая овощи по тарелкам с рисом.
- А Генри думал иначе, – и мокрая парочка ушла в спальню, откуда скоро раздалось довольное детское хихиканье.
Накрыв на стол, женщина мыла посуду, прислушиваясь к беготне в спальне. Несомненно, Генри заставлял Эмму изрядно побегать, не желая переодеваться в пижаму и прыгая, как заяц, с пола на кровать и обратно. Обычно ее сын был послушным и очень милым ребенком, но, стоило ему переволноваться или, хуже того, переесть сладкого, и он устраивал такие пробежки, что Реджине не нужна была никакая физкультура. Она складывала тарелки в сушилку, когда кто-то тяжело врезался в её ноги. Фигаро, ластившийся к ней, испуганно мяукнул и поспешил вернуться на стул в гостиной ради своей собственной безопасности.