- Эй, приятель, – осторожно начала она, заранее готовясь успокаивать ребенка, – помнишь, что я работаю, чтоб победить плохих парней?
Он понимающе кивнул, и слишком большая кепка съехала вперед, скрывая пол лица. Солдат рассмеялся и поправил её, заправляя челку Генри под козырёк, чтоб она не падала на глаза.
- Я должна возвращаться на работу.
Он нахмурился и сморщил нос совсем как Реджина, когда что-то её озадачивало или расстраивало. Сейчас младший Миллс был так похож на мать, что никому и в голову не пришло бы, что Реджина усыновила его.
- Когда?
- Скоро. Сейчас.
Он скрестил руки на груди и надулся:
- Нет.
- Генри… - Реджина видела, что нижняя губа сына дрожит, а щеки уже пошли красными пятнами. Все признаки приближающейся истерики налицо.
- Нет, – настойчиво повторил мальчик.
- Прости, пацан, но я должна.
Он топнул ногой:
- Но ты же только приехала! – это прозвучало достаточно громко, чтоб на них начали обворачиваться.
Генри выкрикнул то, о чем думала сама Реджина, и в глубине души она не только понимала сына, но и готова была похвалить его за то, что он настаивает на своём. Но страдание на лице Эммы отражалось слишком ясно, так что Реджина наклонилась к сыну настолько, насколько позволяла узкая юбка, и попыталась его успокоить:
- Родной, помнишь, мы говорили, что кричать нельзя?
- Но мама! – не удержавшись, Генри всё-таки заплакал и бросился к Эмме, всхлипывая и колотя кулачками ей в грудь.
- Эй, – успокаивая, Эмма крепко обняла его, беря на руки, – всё будет хорошо, Ген. – Кепка упала на пол, рюкзак лежал позабытый у ног солдата. Блондинка поцеловала Генри в висок, подбородком отодвинула пряди, упавшие на лицо, и поцеловала в щеку. – Я скоро вернусь.
Уткнувшись ей в плечо, он шмыгал носом и не поднял головы, даже когда Реджина погладила его по спине.
- Два дня?
- Больше – нахмурилась Свон.
- Пять? – всхлипнул он, всё-таки посмотрев на неё.
Прижавшись к мальчишке лбом, она вздохнула, на неё смотрели огромные карие глаза, мокрые и покрасневшие от слёз. И Эмма знала, что, еще немного, и её собственные глаза станут такими же.
- Больше, – тихо сказала она. – Но ты должен обещать, что не будешь слишком сильно без меня расти. Я уже и так с трудом тебя обнимаю, таким большим мальчиком ты стал.
- Значит, мне можно не есть зелень? – с надеждой спросил Генри.
Эмма и Реджина грустно рассмеялись, но все же брюнетка строго посмотрела на сына:
- Нет уж, вы будете есть овощи и зелень, мистер.
Эмма готова была расплакаться и глубоко вздохнула, с благодарностью посмотрев на Реджину, когда почувствовала, что женщина успокаивающе гладит её по спине так же, как Генри.
- Эй, малыш, – все трое повернулись и посмотрели на мужчину средних лет, который, судя по его хаки шортам, гавайской рубашке и панаме, собирался лететь в Орландо. Он наклонился к Генри и посмотрел ему в глаза. - Твоя мама очень-очень храбрая, ты знаешь это?
Генри кивнул, крепче обнимая Эмму.
Мужчина выпрямился и улыбнулся Эмме:
- Спасибо Вам, – почтительно кивнул он.
Девушка кивнула в ответ, проводив его взглядом, когда он направился к терминалу, и только когда она повернулась к Реджине, всё еще успокаивающей Генри, до Эммы, наконец, дошел смысл сказанной незнакомцем фразы. Может, он не заметил брюнетку, а может быть, это просто не волновало его. В груди стало тесно от сознания того, что она теперь не просто Капрал Свон, но сейчас мысль об отъезде казалась и вовсе невозможной.
- Начинается посадка на рейс 5628.
Эмма нагнулась, спуская Генри с рук и, взяв его личико в ладони, стёрла слёзы со щек:
- Мне нужно идти.
Он надулся в ответ, но не попытался уговорить её остаться.
- Можно мне обнимашки? – она широко раскрыла объятия, выжидающе глядя на него, но Генри стоял, скрестив руки и выпятив нижнюю губу.
- Ох, – блондинка начала медленно сводить руки вместе, – обнимашки скоро закроются, кому-то лучше поторопиться.
Мальчишка стоял, пытаясь сохранить непреступный вид, но, когда руки Эммы уже почти встретились, заканчивая движение, он не выдержал и, бросившись к ней, развел их обратно, крепко обнимая её: