- Прикройте рот, дорогуша, а то муха залетит.
Февраль 26, 2005. Багдад, Ирак
Эмма выскочила из кузова грузовика, в котором ехала с остальными солдатами, вернувшимися из увольнения. По дороге они рассказывали, как проводили время дома: кто-то ремонтировал крышу, кто-то ходил к сыну на хоккей, и все как один не вылезали из постели. Хохот сотряс грузовик, когда все согласились, что это была самая приятная часть отпуска. Ребята обсуждали способы, с помощью которых можно задержаться в увольнении и выйти сухим из воды. Она собиралась воспользоваться одним из них, когда в следующий раз поедет домой.
Она улыбнулась. Теперь, у неё есть дом. И семья. Семья, которая её любит. Да, точно, она ненадолго пропадёт без вести, уехав в следующий отпуск.
Построившись в очередь, они ждали возможности отметиться. Козырек кепки защищал глаза от солнца, но, к сожалению, совершенно не приносил прохлады. По сравнению с этой жарой Бостонские зимние холода казались раем. Эмма вспоминала, как проклинала холодные ветра, продувающие город насквозь. Кто бы мог подумать, что теперь она будет по ним скучать?
Ей не дали как следует подумать об этом, чужая рука легла на плечи, когда парень из подразделения «Больших мальчиков» обнял её за шею. Он и его сослуживцы были самым большим собранием шовинистов, какое Эмма видела в жизни.
- Свон? – ухмыльнулся он.
- Джонс, – она радостно улыбнулась, обняв мужчину в ответ. Они тренировались вместе в Беннинге и даже стояли друг против друга в спарринге. И она била его так же часто, как отвергала его ухаживания. То есть каждый раз. Джонсу нравилось думать, что у него получается манипулировать окружающими силой, шармом и смазливой внешностью. И в чем-то он был прав. Когда-то его мать, урожденная англичанка, приехала в США учиться, да так здесь и осталась, влюбившись в его отца, родившегося и выросшего в Вашингтоне. У матери Джонс и перенял непривычный британский выговор, который очаровывал большинство женщин-офицеров. Несмотря на небольшой рост, Джонс был способен на многое. Последний раз, например, Эмме рассказали, как он проник в дом, где держали заложников, вооруженный только одним альпинистским крюком, с помощью которого он забрался по глинобитной стене в окно. Он освободил заложников, и таким образом лишил противника главного рычага давления на союзников. Только после проделанной им работы принуждение к миру стало возможным.
- Как служится под Спенсером? – вполголоса спросил он. Все знали, что Спенсер настоящий бык. Если он видел цель, он не считался ни с чем и добивался своего, сметая тех, кто посмел ему мешать.
Девушка пожала плечами в ответ:
- Ну, я всё еще жива. Ты ездил к семье?
- У мамы был сердечный приступ, – признался он. – Но она у меня боец. Скоро поправится. А ты?
- Август. У него была операция.
- Так вот, в чем дело? – многозначительно переспросил он.
Очередь продвинулась вперед, Эмма посмотрела на него, вопросительно подняв бровь:
- А?
- Точно? – наклонившись к ней ближе, парень подмигнул.
Девушка оттолкнула его:
- В чем дело?
Пожав плечами, он поднял руки, они подходили к входу в палатку, где солдаты ждали, пока их перенаправят к месту службы.
- Разное болтают, – обронил он.
- Что, например? – с подозрением спросила она.
- Спокойно, любовь моя. У меня нет с этим проблем, - быстро сказал парень. Слишком быстро и слишком небрежно, как показалось Эмме. – То есть, я имею в виду, прекрасный пол, ты только посмотри на них! Хотя, что я говорю. Конечно, ты знаешь, о чем я!
Эмма быстро огляделась, не услышал ли их кто-нибудь. Даже если и так, у окружающих хватило такта, не подавать виду.
- Вот, значит, почему ты всё ещё сопротивляешься моему очарованию, – ухмыльнулся он.
Эмма закатила глаза.
- Даже не знаю, как это я устояла перед твоей красотой и очаровательной улыбкой? – саркастично спросила она.
Ухмылка на лице Джонса стала шире:
- Я почти каждый день задавал себе этот вопрос, а потом узнал, и все стало на свои места.
- Кто именно болтает? – настороженно уточнила Свон.
Джонс пожал плечами, продвигаясь вперед: