Реджина сердито хмыкнула, указывая на экран рукой, в которой держала стакан, так что тот накренился, и жидкость грозила выплеснуться:
- Романтично? Что романтичного в том, чтоб поощрять измену? Ради всего святого, она ведь помолвлена.
- Тс-с, – шикнула Тина, хлопая её по руке, – это лучший момент в фильме.
Герои мокли под дождём, направляя свою лодку в док. Внезапно они начали кричать друг на друга:
- Я написала тебе 365 писем.
Дыхание застряло в горле. Нет, Реджина вовсе не подсчитывала их письма. Она совсем не знает, что написала Эмме 248 писем, включая записки, вложенные в посылки.
- Дня не проходило, чтоб я не писала тебе.
Реджина зажмурилась, залпом опустошив стакан, и сжала его в кулаке так крепко, что, кажется, хрусталь готов был треснуть.
Ничего не кончено. До сих пор ничего не кончено!
Будто вырванные заклятием, с губ хриплым шепотом сорвались два слова:
- Она пропала.
- Нет, не пропала. Просто смотри, – Тина не отрывала глаз от экрана.
- Реджина? – Кэтрин выпрямилась и сбросила ноги Руби с колен, чтоб подвинуться ближе к Миллс, сидящей, закрыв глаза.
Мэр покачала головой, откидываясь на спинку дивана. Теперь обеспокоенные взгляды подруг были направлены на брюнетку, которая приглушенно всхлипывала, пытаясь сдержаться.
-Ты про Эмму? – тихо спросила Руби. Реджина кивнула, прикрывая глаза свободной рукой, и тихо всхлипывая. Наконец, не в силах больше сдерживаться, она накрыла голову руками и позволила себе заплакать.
Тина молча обняла подругу и Кэтрин с Руби последовали её примеру. Реджина плакала в их объятиях.
- Чего они ревут? – прошептал Генри, когда они с Грэмом заглянули в гостиную и увидели четырёх обнявшихся женщин с покрасневшими глазами и ведерком мороженного. На полу валялись скомканные салфетки.
Шериф посмотрел на экран и, увидев пожилую пару, лежащую рядом и перешептывающуюся, всё понял:
- Они смотрят «Дневник памяти».
- Это же просто фильм, – хихикнул Генри.
Скоро начались титры, позволив Генри войти в тёмную комнату и, подойдя к дивану, забраться на него. Он втиснулся между Реджиной и Руби.
- Привет, мамочка, – взяв её лицо в ладошки, он поцеловал маму в нос и стёр мокрую дорожку со щеки, – ты опять грустишь?
Она крепко обняла его и встала, прекратив изображать диванную подушку. Шмыгнув носом, Реджина поцеловала сына в щёку и ответила:
- Фильм был грустный.
- Не смотри его, – просто сказал мальчик. Взрослые улыбнулись.
- Хорошая идея, – брюнетка щёлкнула пультом, выключая телевизор, и опустила Генри на пол. – Иди наверх, будем ложиться спать.
Как только ребёнок вышел из комнаты, Реджина напряженно повернулась к друзьям, обняв себя руками. Несмотря на то, что за последний час она всё рассказала, подтвердив их худшие опасения и признав свои страхи и тревоги, теперь под их взглядами брюнетка чувствовала себя беспомощной и уязвимой. Грэм первым решил разбить повисшую тишину. Кивнув, он пожелал Реджине доброй ночи и ушел, не желая им мешать. Хозяйка особняка начала уборку, двигаясь, как робот. Когда она потянулась за бокалом, стоящим на столике и всё ещё наполовину полным, Кэтрин схватила её за руку.
- Реджина, – тихо сказала блондинка, – тебе не нужно нести эту ношу в одиночку. Она просто пропала. Она может появиться в любой момент.