Его присутствие в особняке вызывало массу вопросов у Тины и Кэтрин. Может быть, ей удалось бы почувствовать себя более непринужденно в компании подруг, но, после того, как девушки в буквальном смысле начинали допрашивать её при каждой встрече, после бесконечных «Как ты? Как Генри?» и, наконец, «Почему Август живет у тебя?» сама мысль об очередном девичнике напрягала Реджину. Тем более, что на последний вопрос брюнетка могла ответить только: «Ему нужно было где-то пожить».
В обмен на её гостеприимство Август освободил Реджину от необходимости ходить за продуктами. Когда бы она ни открыла холодильник, на полках всегда можно было найти свежие продукты. И иногда, возвращаясь из ратуши, Реджина находила мужчин на кухне. Август с кухонным полотенцем на плече колдовал над духовкой, из его плеера негромко доносились арии из итальянских опер, а Генри сидел на столешнице, читая уже девятнадцатую книжку своего уровня (он очень гордился тем, что читает лучше всех в классе). По дому разносились ароматы итальянских специй, или индийского карри, или немецкого шницеля. Реджина была права, в своих странствиях Август научился прекрасно готовить, и она с удовольствием отдавала кухню в его полное распоряжение, когда он вызывался побыть поваром.
Он не Эмма. И конечно хорошо, что не нужно учить Августа готовить и беспокоиться, что он спалит дом. Но учить Эмму было забавно. Как она радовалась, когда Реджина хвалила её, как жмурилась от удовольствия, пробуя что-нибудь. Иногда блондинка просто сидела на кухне, наблюдая, как брюнетка порхает от холодильника к стойке, но, чаще всего, они с Генри убегали играть. Играть значило, что оба найдут способ чем-нибудь по уши перемазаться, например, разрисуют лица мукой. Миллс вспомнила, как Эмма стояла, близко склонившись к ней, с мучной звездой вокруг глаза. Зелёные глаза смотрели пристально и удивленно. Девушка дышала так, будто только что бежала куда-то. Между ними искрил воздух.
- Тебе не нравятся «Kiss»?
- Да нет, просто я предпочитаю другие поцелуи.
Она заставила память замолчать, напоминая себе, что это прошлое, а ей теперь лучше, и она должна создавать новые воспоминания.
Ни Август, ни Реджина не говорили о том, как долго он останется в особняке. И когда Миллс поймала его на просмотре объявлений о съёме и продаже жилья, её глубоко укоренившееся беспокойство вырвалось наружу, подобно всполохам пламени:
- Что это, черт подери, такое?! – рявкнула она, влетев в столовую.
- Мамочка! – ахнул вошедший за ней Генри. – Это же ругательное слово!
На лице у Реджины отражались гнев и разочарование, но она глубоко вздохнула и, повернувшись к Генри, наклонилась к нему:
- Знаю, солнышко. Извини меня, пожалуйста. Можешь пойти наверх и переодеться в плавки?
Мальчик охотно кивнул и убежал в детскую, оставив на кухне едва не дымящуюся от гнева Реджину и озадаченного Августа. Судя по лицу сержанта, он не был уверен, что натворил на этот раз, но ему явно хотелось убежать вслед за шестилетним пацаном и спрятаться в спальне. Мужчина сидел за кофейным столиком, подперев голову руками, перед ним лежала газета. Он недоуменно поднял брови:
- Что?
- Это! – прошипела брюнетка, схватив газету со стола, и тут же с презрением бросила её обратно. На неё насмешливо смотрели несколько обведенных объявлений.
Август озадаченно поскрёб затылок:
- Газета?
Она закатила глаза:
- Я вижу, что газета, мистер Бут.
- Мистер Бут? – поразился Август – Реджина, какого…
- Ты вообще собирался мне сообщить, что переезжаешь?
- Господи, Реджина, – фыркнул он, разглаживая газетные страницы. – Я ведь даже еще жилья подходящего не нашел.
- Ты обещал Генри научить его играть в футбол. И кто будет забирать его из школы, когда закончатся каникулы?
Август поморщился и, подняв руку, встал, собираясь с мыслями:
- А кто забирал его, пока я не приехал?
- Не в этом дело!
- Я смогу присматривать за Генри, даже если стану жить на другом конце города. Ты, правда, из-за этого на меня злишься? Не думала же ты, что я останусь жить в твоей комнате для гостей?
- Ну, с тех пор, как ты появился у моей двери, я не знаю, чего ожидать.
- Реджина, я ценю то, что ты приняла меня. И я люблю и тебя, и мальчишку, но мне нужно собственное пространство.