- Отлично! – она схватила газету и бросила ему в грудь. – Уходи. Это у тебя получается лучше всего.
- Что?! Реджи… – позвал он вылетевшую из гостиной брюнетку и пошел за ней, но дверь кабинета захлопнулась, замок щелкнул, запираясь изнутри.
- Реджина? – Арчи сидел на стуле, закинув ногу на ногу. – Как прошла неделя?
- Август планирует уехать, – спокойно констатировала она, хотя нервный взмах руки противоречил ее тону.
- Куда он планирует уехать?
- Ищет собственное жильё.
- Отличные новости, – одобрил Арчи.
- Отличные? – сухо протянула женщина. – Мой привычный уклад жизни снова рушится.
- Как так? – доктор прищурился и наклонился вперёд, поставив обе ноги на пол.
- Всё шло так хорошо. Мы приспособились. Я и Генри. Я даже снова записала его на уроки верховой езды, – объясняла она, размахивая руками. – А теперь он потеряет еще и дядю Августа.
- Реджина, – осторожно начал Хоппер. – Август никуда не денется.
- Он уезжает.
- Нет, он переезжает, – уточнил Арчи. Вздохнув, он откинулся на спинку стула. – Вообще-то я думаю, что это хорошо. С переездом Августа в доме станет больше места.
- Я только что сказала вам, что у меня всё начало налаживаться, а вы хотите, чтоб я вернулась к тому, с чего начала? Снова ждала…
Реджина фыркнула и хлопнула ладонью по дивану. Понго, встревоженный громким звуком, вскинул голову и чихнул.
- Я в порядке.
- Вы не хотите отпускать Эмму, держитесь за неё. Но нельзя использовать Августа как замену.
- Уж не намекаете ли вы, что между мной и мистером Бутом возникла романтическая связь?
- Нет, не намекаю, – поспешил заверить Арчи. – Сомневаюсь, что ваше сердце готово сейчас для отношений. Но вы говорили, что они с Эммой – приёмные брат и сестра. Очевидно, в нём есть что-то от Эммы, что-то, к чему вы хотите быть ближе. Поэтому вам комфортно от того, что он физически находится рядом. Он не уезжает, Реджина. Он хочет пустить корни в городе. Вы сами говорили, что он устроился к Марко в мастерскую. Вы думаете, что это признаки того, что он собирается вас оставить?
- Я не понимаю, зачем ему жить отдельно, – сказала Реджина, совершенно игнорируя заданный вопрос. – У меня в доме комнат более, чем достаточно.
- Он взрослый человек, и может сам принимать решения.
- Взрослый, как и…
Миллс не договорила и сосредоточилась на ниточке, выбившейся из диванной подушки. Доктору явно нужна новая мебель.
- Реджина, – мягко позвал Арчи. Брюнетка подняла голову и нахмурилась. – Вы добились определенных успехов, но часть вашей души не хочет, чтоб вы исцелились полностью.
- Я делаю всё, что вы говорите, – вздохнула она раздраженно.
- И я горжусь вами, – Арчи наклонился вперед и ободряюще сжал её колено. Потом, понизив голос, будто доверял ей большой секрет, сказал. – Вы можете звать её по имени.
Взгляд Реджины вспыхнул, а дыхание участилось, пусть даже совсем чуть-чуть. Она откинулась назад:
- Я зову.
- Правда? – спросил он. – Когда говорите с Генри или Августом? Судя по письмам, которые вы мне показывали, я знаю, что вы часто мысленно называете её имя, но за семь месяцев нашего общения вы произнесли его всего дважды. Как так?
- Я могу произносить её имя, – Реджина глубоко вдохнула, сосредотачиваясь. – Эмма.
Она склонила голову набок, отмечая маленькую победу.
- И как?
- Трудно. Вынужденно, – процедила Миллс сквозь зубы.
- Во многих смыслах? – понимающе спросил Хоппер.
Получив в ответ многозначительный тяжелый взгляд, он сменил тему.
- Как ваши друзья? Кэтрин, Руби, Тина. Ваши отношения улучшились с того дня, как вы признались им, что Эмма пропала?
- Мы разговариваем.
Когда Арчи промолчал, Реджина неосознанно потянулась к цепочке и провела пальцем по кулону.
- Не понимаю, зачем мне расширять круг общения, если в данный момент я совершенно довольна жизнью.
- Ваш круг общения – это ваша поддержка, – пояснил он, и Реджина мысленно закатила глаза. Сколько раз доктор ей это повторял? – Насколько я могу судить, единственное изменение в вашей жизни – это приезд мистера Бута, и я не говорю, что это плохо. Совсем нет. Но вы сами сказали, что вам трудно проводить время с друзьями, вы не можете расслабиться. Вы волнуетесь, теряя Генри из виду. Стоит ему упомянуть Эмму, и вы почти не можете говорить с сыном. А теперь вы боитесь, что Август вас бросит. Как думаете, о чем это говорит?