- Я вас всех люблю. И я всё время думаю о вас, ребята. Присматривайте друг за другом.
Она снова нажала на «плей». Эмма улыбнулась в камеру.
- Эй! С Днём Рождения, Генри. Мне жаль, что меня сейчас с вами нет, но я могу поспорить, что твоя мама устроила супер-офигенную вечеринку.
Реджина медленно закрыла глаза, представляя, что Эмма рядом. Тепло ноутбука грело живот, голос девушки лился в уши, позволяя ненадолго вообразить, что Эмма лежит на ней.
- Я, правда, скучаю по вам, ребята. По тебе, по дяде Августу и по твоей маме. По Реджине.
Она никогда не устанет слушать, как звучит в устах блондинки её имя. Не важно, звала ли Эмма из другой комнаты или просто произносила его, чтоб привлечь к чему-то её внимание. Реджина. Реджина.
Видео закончилось, и брюнетка открыла глаза, чтоб посмотреть на лицо белокурого солдата, застывшее на мониторе. Часы в углу экрана сообщили ей, что день рождения Свон уже прошел, но Реджина продолжала лежать в темноте. Сегодня, то есть, уже вчера, был двадцать четвёртый день рождения Эммы. Она была такой молодой. Реджина постоянно напоминала себе об этом просто потому, что ей не верилось. Миллс всегда забывала, что Эмма младше, потому что благодаря полученному жизненному опыту и природной проницательности девушка повзрослела раньше времени.
Реджина села, сдвигая лежащие на диване конверты, собираясь поставить ноутбук на стол. В тишине раздался телефонный звонок.
Только один человек звонил ей после десяти вечера, но сейчас женщина была настолько эмоционально измотана, что мысль об этом промелькнула, не задерживаясь в сознании. Реджина взяла трубку и, взглянув на определитель номера, всё поняла.
- Не спится? – спросила она вместо приветствия.
- Мне всегда не спится в этот день, – признался Август.
- Мне тоже.
Они погрузились в уютное молчание. Тихо гудел ноутбук Реджины, рядом с Августом негромко мяукал Фигаро.
- Мы с Руби расстались.
Реджина потянулась за бокалом, слегка нахмурившись:
- Когда?
- В прошлом месяце.
- Мне жаль.
- Нет, всё нормально. Это было обоюдное решение. Но тебе точно, нужно почаще общаться с подругами. Разве девчонки не обсуждают эти дела?
- Мы общаемся достаточно часто.
- Сомневаюсь, – повисла еще одна пауза. Потом Август нарушил молчание, тихо сказав. - Знаешь, Эмма была уверена, что сможет просто служить, как волк-одиночка, и что ей никто не нужен. И, наверное, она бы действительно смогла пройти всё одна, но это точно не принесло бы ей счастья.
- Она всегда была такой упёртой.
- В самом лучшем смысле.
Реджина согласно кивнула, поигрывая бокалом.
- Все эти годы ты помогала ей остаться в живых.
Брюнетка горько хмыкнула:
- И всё же сейчас её в живых нет.
- Ты не знаешь этого наверняка.
- А ты? – она собрала письма, лежащие на коленях, отложив бокал, чтобы не пролить вино на конверты, и положила их на стол. Опустив локти на колени, Миллс подперла подбородок ладонью и посмотрела на фотографии на столе. – Пожалуйста, Август, давай не будем начинать этот разговор.
- Арчи говорит, что надежда – это хорошо, если она не мешает нам жить дальше.
- Ты ходишь к доктору? – удивилась Реджина.
- Он мудрый человек, – пожал плечами Бут. – Знаешь, есть специальные группы психологической поддержки для жен офицеров, чьи мужья служат за рубежом.
Брюнетка усмехнулась и, наконец, отпила из бокала:
- И что? Хочешь, чтоб я слушала их слезливые истории о мужьях, сказала им, что пришла из-за своей девушки, чтоб потом они могли опорочить Эмму и всё, что она сделала для страны, пока служила?
Август тихо, почти многозначительно усмехнулся. Фигаро громко мурлыкал в трубку, без сомнения, сейчас мужчина задумчиво поглаживал лежащего у себя на груди кота.
- Ты до сих пор считаешь её своей девушкой.