Тихо снимаю туфли, оставляю чемодан в коридоре, чтобы не шуметь, и на цыпочках подкрадываюсь к спальне, чтобы проверить, спит мой любимый, или ещё нет…
Дверь немного приоткрыта, мелькают огни, слышен какой-то бубнёж: наверное, как всегда, заснул перед включенным телевизором.
Заглядываю в щёлочку.
Нет, мать его!
То, что я вижу, не показывают ни в одном телевизоре… Разве на Каннском фестивале — и то вряд ли… И лучше бы мне такое не видеть…
Виталик явно меня не ждал…
6
— Кто твой папочка?! — нависает мой Виталик совершенно голый над какой-то девахой, наряженной в школьную форму с белым фартучком.
— Я больше так не буду, — искусственно плаксивым голоском ноет девка, отклячивая свою рыхлую попу, которая торчит без трусов из её чересчур коротенького для такой тушки платьишка. — Пожалуйста, накажи меня!
— Ты заслужила наказание, — грозно потрясает ремнём мой муженёк, — грязная девчонка! Кто у нас грязная девчонка? — вопрошает он, словно желая убедиться, не спряталась ли ещё одна из грязнулек где-нибудь под кроватью.
Под моей, между прочим, кроватью!
— Я очень, очень плохая девочка, — смиренно соглашается девка, на коленях подползая к моему законному супругу и подставляя ему свой розовый поросячий зад.
Мой Виталик размахивается и шлёпает её со всей силы по голой попке, оставляя алые следы от ремня.
— О да, так, крошка, — удовлетворённо хрипит он, замахиваясь снова, и я вижу, как его достоинство возбуждается и твердеет.
Я уже несколько лет живу со своим мужем, но никогда не замечала, что его достоинство может быть таким!
Я в таком шоке, что даже не сразу соображаю, что это вообще всё происходит в моей же спальне.
Я наблюдаю за этим спектаклем, словно я пришла в театр по горящим билетам на первый ряд. Хотя, признаюсь, такое увидишь не в каждом театре…
А мой Виталик, похоже, разошёлся не на штуку и отрывается по-полной.
— Кто плохо сделал уроки? — приговаривает Виталик, снова потрясая свои ремнём, и его размалёванная школьница-переросток с вываливающимися из фартучка грудями, послушно пищит:
— Я не сделала сегодня уроки, Виталий Юрьевич! Оставьте меня после уроков! — ползает она перед ним в ногах, умоляя, и мой муженек удовлетворённо сам опускается на колени, разворачивая свою девку крупом к себе…
— Тогда я сейчас сам преподам тебе урок, — вонзается Виталик в сочные спелые ягодицы.
И тут раздаётся громкий стук.
Это у меня выпали из рук ключи.
От шока и неожиданности.
Сладкая парочка смотрит испуганно на меня, одновременно повернув в мою сторону головы, прямо как пойманные с поличным кролики, и я только тихо выдавливаю из себя:
— Ну всё, детки. Мама пришла. Все по домам. Живо!
— Алёнушка, а ты разве не в командировке? — с невинным видом задаёт мне вопрос мой муженёк.
Как-будто если бы я была в командировке в этот самый момент, то тот факт, что он сношает какую-то тёлку в школьной форме, был бы в порядке вещей.
— Да вот, решила вернуться пораньше. Хотела сюрприз сделать, — объясняю я. — Но вот ты по сюрпризам меня переплюнул. Но вообще, вы можете заканчивать, — предлагаю я. — Я вам не буду мешать, пойду пока чайку попью. С дороги.
И я на самом деле ухожу.
Это только в романах разъярённые жёны вышвыривают любовниц с неверными мужьями из окон, ну или наоборот, блеют, как овечки, и просят их простить с заплаканными глазками.
То, что я сейчас чувствую, больше похоже на чувство брезгливости.
И одно я знаю точно — я совершенно не хочу смотреть на всю эту порнографию. И уж тем более находиться с ними в одной комнате.
Пойду лучше подышу.
— Я сейчас уйду, — совершенно спокойным тоном произношу я, — и когда я вернусь, я хочу, чтобы вас здесь больше не было, — заканчиваю я свою речь.
Это всё, что мне сейчас надо.
— Ну почему? — вдруг вопрошает Виталик. — Это же совсем не то, что ты подумала! — продолжает он.
И вот тут я чувствую, что его слова начинают пробивать во мне ледяную корочку, сковавшую меня пять минут назад. Под которой бурлит лава.
— Что я подумала? Что ты — грязный извращенец?! — начинаю заводиться я. — Который возбуждается от вида школьной формы и передничка? Но почему ты меня не попросил так одеться, а?! — подхожу я к нему, хватая валяющийся рядом ремень. — Почему тебе потребовалась какая-то чужая девка для реализации твоих тайных фантазий?! — ору уже я на своего мужа, замахиваясь ремнём и опуская его со всей силы на его голый зад. — Попросил бы меня, а? Зассал?! — снова продолжаю лупить я его по голой спине, по груди, по всему, почему я только могу попасть.