Мужик обернулся. У него был наглый и напористый взгляд — я это заметил, пока мужик ещё не успел испугаться, но взгляд его тут же сменился: глаза потухли и в них заплясал страх.
— Что? Что? Что? — просипел он и кашлянул.
— Ты специально голос изменил? — спросил я шёпотом Арсения.
— Я полон угрозы, — прошептал Сеня в ответ, наклонившись ко мне.
— Нормально выходит! — сказал я.
Мужик уставился на сигарету в своей руке. Она тлела, и мужик не мог решиться: бросить её на асфальт или докурить.
— В машину, бедный человек! — скомандовал Сеня тем же замогильным голосом.
Торговец от этих слов вздрогнул и бросил сигарету на асфальт.
Мы залезли на заднее сиденье, зажали мужика посредине и захлопнули дверцы. Из спортивной сумки дядька вытащил тяжёлый альбом, отдал его Сене и, спрятав ладони между коленями, уставился в лобовое стекло.
Вчера Степан предложил простой план: пригрозить мужику расправой, забрать товар и перебежать дорогу, где во дворе нас будет ждать его быстроходная «Ока». Ещё драконоборец, человек с опытом, советовал прихватить на память что-нибудь из коллекции сверх того, что у нас украли.
Но Сеня сломал весь замысел. Во-первых, он слишком долго листал альбом с монетами — он увлёкся, так что я стал знаками ему показывать, что пора линять. Во-вторых, пролистав альбом до конца, мой друг сказал:
— Есть повороты судьбы, с коими нужно смириться.
Торговца эта фраза испугала ещё сильнее. Он заморгал и отчего-то закашлялся.
— Что-что, извините? — протянул мужик робким скрипучим тоном.
— Ты купил эти монеты, — Сеня показал на наши великолепные дорогие экземпляры, которых в альбоме было больше половины, — у гадких, плохих людей. Более того, ты поленился их разобрать. Все в одной куче лежат. Ну почему у тебя Елизавета рядом с дешёвыми билонами?
Я тяжело вздохнул и покрепче сжал кастет в кармане. В общем, пока Сеня говорил о честности и лжи, о судьбе и случайности, покорная трусость в глазах мужика сменилась замешательством, после удивлением, а затем — дьявольской злостью.
— Валите отсюда! — прохрипел мужик.
Он понял, что опыта в грабеже у нас нет никакого.
— Послушайте, бедный человек, — сказал Арсений с обидой в голосе, — не ругайтесь. Мы с вами хотим по-хорошему обойтись.
— Ах ты, сволочьё! — прохрипел мужик.
Он толкнул Сеню в грудь и рванул альбом на себя. Я, в свою очередь, выдрал альбом у мужика. Торговец замахнулся на меня. Я закрылся тяжёлым альбомом, и мужик попал по нему кулаком, но сразу же вцепился в альбом и снова потянул его к себе. Я не отдавал. Сеня схватил мужика за шею. Мой друг технически верно выполнял удушающий приём и шипел:
— Держи монеты, держи! Щас он вырубится!
Но мужик был крепкий. Завязалась борьба. Я тащил альбом с монетами на себя. Сеня душил мужика, чтоб он вырубился. Мужик рычал, никак не вырубался и альбом не отдавал. Машина раскачивалась. Я всё же отобрал у мужика монеты и решил открыть дверь машины, но когда я извернулся, чтоб это сделать, наш противник зарычал, сделал отчаянный рывок, так что даже Сенин захват не смог его удержать, и выдрал у меня альбом. Но Сеня тут же выхватил у него монеты, будто мы спасовали друг другу мяч.
Мы выскочили из машины. Мужик выпрыгнул за нами и заорал:
— Я вас порву, сволота!
Сеня врезал мужику кулаком под дых. Торговец сломался пополам, провалился в открытую машину, как в яму, и застрял на полу между передними и задними сиденьями.
Мой друг выхватил из кармана складной нож и принялся кромсать альбом. Мужик крутился в машине, ноги в задранных штанах торчали из открытой дверцы. Пытаясь выкарабкаться, мужик бранился. Если передать его речь вкратце и без ругани, то получится вот что: он грозил нам карами властей, он обещал, что нас будут без устали гнать в ночи с факелами и свирепыми гончими псами, и в конце концов он предрёк, что мы погибнем в тюремной камере от страшных и крайне позорных пыток под свист и улюлюканье криминалитета самого низкого пошиба.
На помощь мужику уже спешили его коллеги: толстяк в клетчатом берете и кожаной куртке и плюгавый мужичок в камуфляже.
— Режь дальше! — сказал мне Сеня и сунул мне в руки нож.
Я в спешке вырезал из альбома листы с нашими монетами и запихивал их в рюкзак, сокрушаясь, что излишняя честность нас до добра не доведёт.
Арсений выхватил нунчаки и ринулся противникам навстречу.
Он мастерски крутил японское оружие и выкрикивал: