О торговле Вы пишете, что она у Вас теперь так себе идет — не бежит и не ползет, радуюсь этому. Значить, это хорошо.
Судно, бывшее в Шангае, говорят, привезло, чаев; ныне пошло опять с тем, чтобы купить уже не 800, но 2000 ящиков. Неизвестно, будет ли это! Судя потому приему, какой сделали Китайцы нашему судну прошлого года, можно думать и то, и сё. А, пожалуй, выйдет и очень худо, потому что наше судно в гавань купеческую, где обыкновенно стоят корабли честных купцов, не пустили, и оно стояло с контрабандистами, и, говорят, одну партию чаев, которую везли на наше судно, захватили досмотрщики и чуть-чуть не отняли. Такая торговля, не знаю, хороша-ли и прилична-ли Компании! Это судить Вам — купцам, а по-моему, она очень оскорбительна для Русских.
Вы пишете: сколько перемен в правителях и проч., и что на назначение некоторых смотрят не без удивления. — Дай Бог, чтобы этим одним удивлением и кончилось, более этого я теперь ничего не могу оказать, скажу только, что в Аяне теперь совсем не то, что было; некоторые со слезами вспоминают Василья Степановича, некоторые из промышленных, лишь только кончился 7 летний срок службы их, назавтра же явились в контору с объявлением, что они служить более не желают. — Это не сделает чести Компании. Но это мелочи. Главное то, что Креолы еще не умеют управлять людьми, а Русские не желают быть ими управляемы. Предполагается сделать то и то, и так и сяк. Да кем? и чем? как? и когда? Ужели Главное Правление Кашеварова сделает и Главн. Правителем, а, пожалуй, чего доброго. Но это дело их, а наше дело терпеть и молиться….
Я очень рад, что отношения Главн. Правления к Вам хороши, дай Бог, чтобы были самые лучшие, т. е. членство. Сердечно порадуюсь этому.
Не знаю, какие слухи у Вас и о каком судне бывшем в Калифорнии! но, кажется, пустые. Потому, что из Калифорнии золото вывезти можно, но хлеба ни золотника нельзя, впрочем быт может и правда, дело статочное купить хлеб у кого-нибудь из привезших в Калифорнию.
Искренно благодарен Вам, что Вы не оставляете сына моего, Иннокентия, посылкою денег. Я ныне не получил писем ни от него, ни от о. Герасима, вероятно, еще идут. Примите, пожалуйста, на себя еще одну заботу: узнать от о. Герасима — в случае, если его переведут (а это очень, очень возможное дело), то к кому адресовать деньги?
Наконец приступаю отвечать на самое интересное и для меня очень, очень приятное. Но погодите, иду обедать, ступайте и Вы.
Вы, вероятно, полагаете, что это интересная ни весть какая новость. Напротив того, она для меня только, новость, а для Вас уже частью давно прошедшее, а частью настоящее, т. е. это Ваши семейные обстоятельства, из коих я знал только, что Вы лишились сына и очень любимого, и как сказывал мне Александр Филипповичу необыкновенно умного.
Не хочу и не могу укорять Вас за то, что Вы еще грустите об нем. Это натурально; будь он обыкновенный ребенок, Вы бы поплакали да и уж перестали бы. Но наконец пора начать и радоваться и этому. Он теперь в самом лучшем Институте; будет воспитан самым лучшим образом и будет самым лучшим молодым человеком, так образованным что будет знать не только все языки всех народов, но будет уметь говорить и по-ангельски, чего же еще Вам надобно? признайтесь, что Вы при всей Вашей любви, не могли бы доставить ему все то, что он теперь получите; а останься он на земли, Бог знает, что бы из него вышло; необыкновенный ум вещь опасная, хуже всякого пороха и зажигательных спичек и тому подобного. Вы это сами знаете. — Благодарите Господа! Он Вас любить! Это верно, и у Вас на то доказательство дома — моя любезная О. Если и все медики (которые почти все чудесам не верят) выздоровление ее приписывают особенному чуду, то другие в том ни мало не усумнятся, а чудеса Господь творит или для уверения сомневающихся, или для утешения своих рабов, следоват., Вам остается только молиться Ему, — благодарить и молиться.
Я давно собирался спросить у Вас, где находятся Ваши дети. Мне все кажется, они так же малы, как были при мне, и не более, как только учатся, а они уж члены общества. Слава Богу! радуюсь и сорадуюсь с Вами, дай Бог, чтобы они были подобны Вам во всем, кроме очков. За уведомление меня об них я очень Вам благодарен, сделайте милость, пишите и впредь о всякой перемене в Вашем семействе. Любя Вас и сестрицу — могу ли я не интересоваться детьми Вашими.
Вчера приехали с Нелькана, т. е. с пристани на реке Мае, и пишут от 6 июля, что ни кладей Комнанейских, ни лодок, ни моего Гаврила, выехавшего из Якутска 2 июня, еще не слыхать, видно дожди держат. Сегодня или завтра отправляются два судна на реку Амур с грузом и с людьми, для устроения другого зимовья или лавки на самом Амуре и все еще пока под именем Р. А. Компании; дай Господи, чтобы это утвердилось, но об этом довольно. Секрет!