Если бы я не боялся наскучать Вам моею говорливостью о сыне и невестке моей, то я бы готов еще продолжать. Вы сами знаете, что когда полно сердце, тогда нет конца словам. Но довольно! сущность деда Вы уже знаете, и я уверен вполне, что и Вы разделите со мною и со всеми нами радость нашу, и скажете с нами: слава и благодарение Господу! Ибо мы все трое счастливы!
Сын мой поведал мне все, случившееся с ним со дня нашей разлуки-решительно все, и такое даже, чего иной сын побоялся бы сказать отцу своему! Следовательно, я узнал от него — кто какое в нем принимали участие, кто и как об нем заботился и хлопотал и проч. Понятна мне любовь и заботливость Владыки о сыне моем. Понимаю, что и богатому не трудно сделать помощь неимущему. Но не могу подивиться Вашей и сестрицы моей, Александры Никитишны, любви и материнской заботливости, а также и Ольги Никитишны. Сын мой мне сказывал все, как они хлопотали, с каким радушием, с какою неутомимостью, с какою заботливостью — бережливостью, даже со слезами. Боже мой! за что мне все это? чем это я приобрел! Ах! возлюбленнейший мой — родной мой Николай Емельянович!
Вы решительно поставили меня в тупик. Я не нахожу никакой возможности отблагодарить Вас ни словами, ни делами. Одно только мне утешение — молиться о Вас. И, о! если бы Господь утешил меня тем, чтобы мне где-нибудь иди как-нибудь — когда-нибудь оказать Вам или детям Вашим какую либо услугу! Но дай, Господи, в то же время, чтобы никогда ни Вы, ни дети Ваши не были в нужде — искать чьей либо услуги! Но что бы я ни говорил и ни наговорил здесь во изъявление моей к Вам глубочайшей благодарности, все будут только слова и слова, а тут нужны не слова и даже не вещественные какие-либо выражения; ибо Ваша любовь к нам постоянная, бескорыстная, чистая, христианская выше всякого вещественного вознаграждения. — Примите уверение, мой возлюбленнейший о Господе, что я высоко ценю Вашу любовь к нам и остаюсь и останусь благодарным по гроб мой, и, о! если бы и за гробом моим мог молить о Вас так же, как и здесь. Да воздаст Вам Господь Бог за Вашу любовь к нам и в сей жизни и в будущей! и ей воздаст, по своему неложному обещанию: Прие́мляй проро́ка (и проповедника) во имя проро́че, мзду проро́чу приимет (Мате. Гл. X, 41.) Мое недостоинство не лишит Вас должной мзды. — Ей буди, буди.
Теперь позвольте мне обратиться к Вам с просьбою: потрудиться приказать приготовить, на мой счет вещи, означенные в прилагаемом при сем реестре, и отправить оные чрез Сибирь.
Затем более писать не знаю что; да уже пора и стыд знать. Судов нет еще ни одного и по сие число (20). На высоких горах показался уже снег. — Гуси летят уже на юг, все предвещаете зиму; а мы еще в Аяне. Что-то будете? Но что бы ни было, во всем да будете воля Божия.
Прощайте, мой возлюбленнейший, родной Николай Емельянович! Господь с Вами и со всею Вашею домашнею церковью во вся дни жизни Вашей! Аминь.