Об Архиерейской прислуги.
Вся прислуга Архиерея состояла и состоит из двух человек: келейника и вестового. Первый из принадлежащих дух. ведомству креолов, причисленный к Нушегакской миссии, откуда и жалованье подучает; а последнего дает Компания из своих служителей без всякого за то требования от нас платы. Вестовой исправляет должности повара, пекаря, дворника и проч., а келейник правит должности иподиакона, письмоводителя при Архиерее, буфетчика, докладчика, истопника и проч. а между тем учится иконописи.
Из сего Ваше Сиятельство изволите заключить, что как ни просто я живу, но при таком числе прислуги нельзя не встречать некоторых неудобств. Конечно, можно бы иметь и еще человека, но чем его содержать? ибо и находяпциея при мне ныне для меня составляют расчет (ибо хотя и получают жалованье один от Компании, а другой от миссии, но содержание их пищею, по здешнему обыкновению, лежит на мне).
К счастью моему, все исправлявшее и ныне исправляющий должность эконома при мне, все люди очень добрые и честные; иначе, едва ли бы доставало мне моего жалованья.
О жалованье Архиерея.
Получаемого мною ныне жалованья (4000 р. асс.) при моем образе жизни для меня достаточно, но только для меня, (а для детей моих я почти ничего не могу уделять), и притом именно только при таком образе жизни; ибо нередко экономические расчеты заставляют меня уклоняться от излишних расходов. Так напр.: во дни высокоторжественные — Царские после литургии, вместо того, чтобы идти домой, я иду к Гл. Правителю-именно потому, чтобы уклониться от принятая желающих придти с поздравлением. Ибо как принять без пирога?
Доходы его.
Что касается до посторонних доходов, или так называемой халтуры, то я ничем так смело не могу похвалиться, как тем, что с самого прибытия моего в Ситху и доныне я от паствы моей не получил никаких доходов или подарков, даже на копейку; и решительно, кроме жалованья, я не имею и не могу иметь никаких доходов.
О прогонах.
Правда, можно бы пользоваться от прогонов, следующих мне, как я полагаю, и на морские вояжи (не ошибаюсь ли я? Покорнейше прошу вразумить меня об этом), которых мною совершено более, чем 30 т. верст; а прогоны получи я только на обратный путь последнего моего путешествия, т. е. из Охотска до Ситхи на 5666 ½ в., и то для покрытая расходов на путешестаие из Охотска в Аян и Удское. А требовать прогоны на прочие морские лутешествия я не хочу, во-первых, потому, что Компания за провоз меня на своих судах не берет ничего; а во-вторых-как и зачем брат из казны деньги, когда оне, судя по совести, мне не следуют? Нет, скорее решусь просить прямо милости Всемилостивейшаго Государя моего, чем без крайней нужды брать прогоны на морские вояжи. Ибо собственно для меня деньги не нужны в случае старости или болезни, надеюсь, Он и без просьбы моей не оставить без пенсии. Одна забота моя — дочери мои, находящиеся в Петербурге. Но Господь послал им мать в лице Татьяны Борисовны Потемкиной… а более и вернее всего Она, Царица Небесная….
Простите, Сиятельнейший Граф, за последние строки; не мог удержать пера, чтобы не высказать этих всегдашних моих и неизменных мыслей.
О употреблении остатков от прогонных денег в первое мое путешествие Вашему Сиятельству известно, и благодарение Богу, они все употреблены на общее дело.
Остатки и от нынешнего путешествия также, надеюсь, Бог поможет мне употребить в пользу Камчатского или Охотского края.
Бога ради, не подумайте, Ваше Сиятельство, что я все это пишу для того, чтобы тем достигнуть какой-либо корыстной цели. Нет! Если бы была возможность, то, конечно, без всякой просьбы и домогательства моего давно бы уже был определен штат Камчатскому Архиерею, а видно это невозможно; а невозможного и требовать нельзя. А если что могу пожелать, то не более, как только того, чтобы мне нынешшй мой оклад жалованья получать не от Компании, а прямо от казны, хотя бы напр. из следующих на прогоны; тогда получаемый мною ныне 4000 р. пошли бы на предметы, на которые назначены из Компании, или на миссии.