Душевно радуюсь тому, что добрая Елена Федоровна скончалась с полным напутствованием и — пострадав пред смертью. Дай ей, Господи, Царство небесное. Любопытно, как теперь распорядится старик своим именьицем и имением или платьем покойной!
Нет сомнения в том, что ружное положение должно изменить весь прежний порядок требоисправления. Нет также сомнения и в том, что не мало будет ропота между Агабытами на все и на всех и особенно на меня. Но не страшен сей злой глагол, и с этим поколением он кончится.
Ваша деятельность по приходу утешает меня, значит, Вы теперь узнаете все на опыте, чего я постигаю только теоретически, а это очень важно.
Вы говорите, что не лишне бы было с моей стороны форменно напомянуть Агабытам, чтобы они не охладевали ревностью в раздаянии св. Евхаристии, как же это сделать без всякого повода! Тут нужен какой-нибудь факт в ту или другую сторону или, по крайней мере, какой-нибудь намек, хотя в отчете Преосвященного.
О приведении сбора руги я дело начал и Вам об этом уже писал.
Скажите, пожалуйста, откуда и с чего взяли, что я будто бы предостерегал о потопе Вашем и даже официально! Мне, кажется, и в голову не приходило об этом предмете, хорошо если это послужило хотя кому-либо в пользу.
Ах, этот поганый Роман! Видно с ним будет по пословице: «Повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить». А в письме ко мне такого лазаря поет, что чуть-чуть было не стал просить Вашего Владыку о дании ему рясы. А выходит, что и волосы, и бороду надлежит ему обрить.
Отчеты по Благовещенскому училищу и о. Полистова храните, как документы, потому что это расходы из семинарских сумм, которые, т. е. израсходованные деньги, и должны быть исключены из оных сумм в свое время, по общему отчету о семинарских суммах под статьей: содержание Благовещенского училища.
Вот ответ и на последнее письмо!
Регент находится в Иркутске. От Вас не нужно.
Об отце Петре — теперь уже, может быть, и Вы молчите. Я писал и в ответе на первые Ваши письма — забыв, что я писал Вам об этом ранее. Но противоречия нет. Пусть его едет и живет. Радуюсь, что он перестал пить. Трезвый человек, каков бы ни был его характер, менее сделает зла. Дай Бог, чтобы только не прорвало его.
Расписку на посланные вещи возвращаю Вам. И прошу о последствии меня уведомить, вероятно, они не дошли по своему назначению.
Соглашаюсь с Вами, что Павлова лучше представить инородцем, чем купцом. И спасибо за Якутский пример.
Как мне неприятно и больно, что благочестивый старец так злопамятен и черств душою. Обрати его, Господи, и дай терпения обидимым им! Владыка прислал мне и отзыв о. Александра об остатке попечительских сумм со своим свидетельством. Кто у благочестивого духовник? Не худо бы ему передать об этом обиняками и совсем под другими именами. Пусть бы он сказал ему — пора наконец примириться со всеми по-христиански: иначе нет надежды на спасение.
Спасибо Вам за исполнение поручений моих к Ивану Яковлевичу и Александре Ивановне. Давно я знаю, что Отец ея покоен. И поминаю его.
Искренно сожалею о потерпевших от потопа и готов помочь. Жду только от Вас представления.
Жаль покойного Шевелева. О церковном долге на нем потрудитесь, пожалуйста, написать отцу его, находящемуся в Иркутске и которого я видел и который не прочь заплатить за сына своего. Но где именно Отец его? Я не могу Вам сказать. Потрудитесь, пожалуйста, все это узнать, и, хотя сколько-нибудь, возвратить денег.
Очень жаль Осипа Петровича, что он понес много убытку. Но, кажется, и не безвинно. От него зависело много то, что поднялись цены на соболя.
Да, капиталы в Якутске очень-очень уменьшились. Теперь Александра Ивановна, кажется, первая, и едва ли не в состоянии поравняться со всеми купцами вместе.
Весьма благоразумно поступила она, отказавшись от торговли соболями вовремя.
И хорошо Вы сделали, что отправили Кашеварова в Ситху, Бог с ним! Не лежало у меня к нему сердце. Дай Бог, чтобы я ошибся в нем.
Конец ответам, июля 22, 12 часов полдня.
Письмо 300
Возлюбленный мой о Господе, Отец Протоиерей Димитрий.
Наконец, славу Богу, добрались мы до Благовещенска. Из Иркутска мы отправились 3 августа и чрез 30 дней, т. е. 2 сентября, приплыли в лодке простой — почтовой: катер свой я оставил в 14 верстах от Сретенска за страшным мелководьем по р. Шилке. С 3-го числа живу я уже в своем доме.
На днях ожидаю я учеников своих из Камчатки. Для помещения их и вообще для училища я покупаю у казны старый госпиталь за 3000 р. И потому присылайте мне скорее деньги, которых мне нужно теперь почти до 5 т.