Я даже удивляюсь отчасти Вашим умствованиям относительно скопцов. Вы недоумеваете даже и в указе Св. Синода. О каких скопцах идет дело? Ведь началось о двухристах, а не о всех вообще. Следовательно, и решение Св. Синода надобно относить только к двухристам, а не ко всем; кажется, коротко и ясно.
Меха ко мне пришлите по почте и не иначе, как по зимней, так чтобы они могли быть перевезены через Байкал не иначе в январе.
Я очень рад, что можно обойтись без выписки священников из России. Если же Вы собственно для себя желате иметь агабыта из Рязани, то изберите там, кого хотите, и велите ему подать ко мне просьбу с приложением послужного списка и прислать оную ко мне, приложите к тому Вашего письмеца, и я сделаю, что следует.
Относительно избрания членов комитета у Вас так же недоразумение. Скажите, пожалуйста, ужели Якутское духовенство заключается только в одном городе Якутске? У Вас в городе нет избирателей — предоставьте это окольным ближайшим и велите всякому из агабытов написать ярлычки, кого бы он думал избрать членами, не вызывая их для этого в город, и делу конец.
Я предоставил право выбора духовенству, потому что оно получше других знает всех Вас, горожан, каковы Вы в Якутском языке. Ну, довольно.
Иннокентий, А. Камчатский.
О. инспектор Ваш должен подавать преосвященному Павлу рапорты своим порядком еженедельные.
Письмо 336
Возлюбленный мой о Господе, Отец Протоиерей Димитрий!
Письмо Ваше от 6 июля 1863 г. до меня дошло 25 августа, отвечаю Вам на оное.
Из слов Ваших о пресловутом Ясоне припахивает с огорчением и чувством оскорбления. Не упомню, как я Вам выразился касательно избрания его. Вероятно, сказал, не мастер Вы выбирать людей… А Вас, как видно, кольнуло немножко в самолюбие. Это так и следует, ведь Вы не бесплотный. А что Вы не мастер выбирать людей, это правда сущая, потому что никто из людей не мастер, т. е. не сердцеведец. Про Екатерину II говорили, что она умела выбирать людей и выбрала Суворова, нет! Бог посылает деятелей. Пусть бы она пришла ныне в Россию и даже со всеми Екатеринами, едва ли бы она нашла другого Суворова.
Впрочем, вот что, кажется, можно было видеть в Ясоне, что он вспыльчив, а это от того, что он желчен. Эта болезнь в нем развивается видимо. И потому нельзя его строго винить в его поступках. Но в то же время он лжец, чего Вы, может быть, и не заметили в нем, и чему он мог научиться и впоследствии. Не знаю, как прежде, а ныне он, говоря со мною, не смотрел в глаза — значит, у него не чисто на совести.
Он теперь находится у нас в Благовещенске. И я его уличил в капитальной лжи. И потому я ему сказал, что я через 2 года уволю его из епархии по его прошению, а если будут на него жалобы основательные, то и через год.
При сем прилагаю Вам его рацею, полюбуйтесь ею и истребите. Когда я ему говорил об ней, и пояснял, что в таком виде бумагу его принять нельзя. Пусть он изложит самое дело: но осторожно и без всяких догадок, потому что я бумагу пущу вход. Тогда он сказал мне, что нельзя ли ее оставить. Потому что цель его была только та, чтобы я, узнав, что жених перешел к невесте в дом, не стал с него взыскивать за такое сожитие значит, он только хотел излить желчь свою, когда сочинял эту бумагу.
Вы просите меня научить Вас, как выбирать людей, а я вот как делаю: когда представляются мне два, три лица, могущие быть где-либо и о которых я не знаю ничего худого, то я кладу жребий с посильною молитвою Господу и в то же время с полною преданностью воли, и что выйдет, то и делаю, хотя бы то было и против моего желания. И благодарю Господа, не раскаивался.
У нас на Амуре повсюду хлеба родились чудные, но дождем повредило.
Михаилу Николаевичу скажите и припишите от меня поклон большой. Дай Бог ему здоровья.
Спасибо Иннокентию Бережному. Да воздаст ему Господь Бог!
Что же! Значит все ровно. Водка дешева, зато хлеб подороже. А спросите многих, на что больше идет денег или куда деваются лишние деньги.
Кажется, проектом улучшению быта духовенства спешить нечего по смыслу бумаги министра внутренних дел и последней бумаги присутствия, да так и следует. А всего бы лучше, если бы некоторые, хотя, если не все, духовные подали бы Государю адрес такого содержания: «Государь ты наш, батюшка. Видим, понимаем и чувствуем твою заботу об улучшении нашем, и благодарим за то. Но тебе теперь не до нас. У тебя много горя и заботы о целом государстве. У тебя предстоят многие нужды по случаю польских дел. Отложи ты, пожалуйста, наше дело до другого времени. Ведь мы жили же доныне, проживем и вперед, не требуя от тебя особенных милостей. Мало этого, в случае государственной нужды, возьми у меня или у нас, последнюю коровенку. Господь тебе поможет умирить наше отечество, тогда ты нас не забудешь. В самом деле, время ли теперь заниматься вопросом об улучшении быта духовенства, когда пред главами война — и война упорная. И кто знает, какой будет исход войны…»