Слишком медленно спешат у нас в Питере. Вот уже половина февраля, а я еще не имею официальных бумаг о Новоархангельском викарии. Впрочем, я уже решился ехать в Иркутск и взять с собою Архимандрита Петра. Иначе надобно будет ехать уже по летнему пути и в Иркутск приехать не ранее первых июля. Следовательно, тогда викарий может и не попасть в Ситху нынешнего лета.
Итак, я, основываясь на письме протоиерея Хитрова, и, дабы не потерять зимней дороги, намерен отправиться из Якутска 26 февраля, если только на ожидаемой почте не будет явного отпора, и в Иркутск прибуду между 17 и 20 марта.
Ваше Сиятельство в прошедшем лете изволили приглашать меня опять иметь квартиру у Вас. И я дал слово, позвольте, Ваше Сиятельство, взять мне это слово назад, потому впрочем, что Вы в исходе марта или в первых изволите оставить Иркутск; а я намерен и должен пробыть там до первых мая.
Вчера отправились из Якутска два новопоставленных мною священника на Амур Верещагин и Сновидов. Оба из кончивших курс в Новоархангельской семинарии. Оба привыкли несколько к делу. Старшего из них я, на случай, если Ваше Сиятельство не найдете лучшего, назначаю за Хинган к церкви Николо-Екатерининской. Он смыслит и портное, и сапожное, и лекарское ремесло и не худой хозяин, и притом терпеливый и кроткий.
Позвольте попросить Ваше Сиятельство наградить их Вашим вниманием и приказать кому следует доставить им случай сплыть по Амуру на каких-либо казенных баржах. Люд они небогатый. Всякая лишняя копейка пригодится им на обзаведение на месте.
Призывая благословение Божие на Вас и на все Ваши дела и начинания, имею честь быть с глубочайшим уважением и искреннею благодарностью и преданностью Вашего Сиятельства покорнейшим слугою
Иннокентий, Архиепископ Камчатский.
Февраля 18 дня. 1859. г. Якутск.
Письмо 227
Милые, любезные, уважаемые мною, дети мои, Ганя и Катя!
Господь с Вами! Я, слава Богу, здоров, думаю ехать в Иркутск 26 февраля, если только не будет прямого отказа в том из Синода. Вот и февраль проходит, а от Вас все нет еще писем. Что это значит? А между тем до нас достигли через Аян слухи, что будто бы у Вас в Николаевске был пожар и сгорело много домов. Это меня не мало беспокоит на счет Вас. Не потерпели ли Вы? (если слухи справедливы) и не от Вас ли начался пожар? Имение — Бог с ним, лишь бы Вы все были живы и здоровы. С нетерпением буду ожидать от Вас писем — дотоле, пока не получу достоверного известия о Вас и о Ваших обстоятельствах. На Амур отправляются от нас два иерея: Отец Власий Верещагин и Отец Петр Сновидов — оба делают честь нашей семинарии. Вообразите себе, что, может быть, через два месяца все архиереи наши будут указывать на меня пальцами, а некоторые — а может быть, и многие — находить во мне недостатки всякого рода. Причина тому та, что по ходатайству графа нашего (через Обер-прокурора нашего) Государь Император хочет удостоить якобы «Владимиром» 1-й степени. Дело, едва ли бывалое, чтобы архиепископы имели сей орден. Правду сказать, это меня тяготит: я был бы доволен и крестиком на клобук. Но, да будет воля Божия! Впрочем, имя мое в Питере и Москве имеет еще свое действие. Это испытал протоиерей Хитров. Слава Богу! Что наш Ваня? Жив ли, здоров ли? Любит ли молиться? Говорит ли? И проч. и проч. Затем более писать ничего не имею. Прощайте, до свидания! Господь с Вами и со всею Вашею домашнею церковью. Отец Ваш
Иннокентий, А. Камчатский.
Февраля 18 дня. 1859. Якутск.
Письмо 228
Возлюбленный о Господе, Отец Протоиерей Димитрий!
Поздравляю Вас с прибытием в Якутск и со вступлением в новую должность и с наступающим Светлым Праздником. Да дарует Вам Господь вся благая, паче же утешение в скорби Вашей, которая видна и в последнем Вашем письме.
Прошу передать мой поклон и благословение всем знаемым мною, как духовным, так и мирским, а кому именно Вы знаете сами.
Вы говорили мне, что семинария наша должна быть на общих положениях. Я этого не вижу из положения св. Синода, Высочайше утвержденного, о перенесении семинарии на Амур и потому до прибытия моего не отвечайте никому ни на какие бумаги. И я, кроме графа, никому не буду отвечать.