Целых три письма Ваши предо мною от 30 апреля, 14 мая и от 27 мая, начинаю по порядку отвечать Вам на них.
Болезнь моя, бывшая у меня в Иркутске, не оставляет меня. Когда было тепло, я не чувствовал никаких признаков ее; а вот вчера стало похолоднее. И по лицу моему стало, как бы щекотать. Жаль будет, если Сновидов помрет. Но, да будет воля Божия во всем!
Радуюсь, что Владыка Ваш принялся со всею ревностно за приведение во исполнение наших намерений касательно Богослужения на Якутском языке. Значит, года через два везде будут отправлять службы и требы на местном языке.
Досадно и жаль, что диакон Черных не оправдал сделанного ему доверия. Я думаю, не столько он тут виноват, сколько бабье, и хорошо, что скоро открылось.
О принятии Компаниею наших денег семинарских буду писать.
О принятии Владыкою на себя дела постройки церкви Богородской я писал ему уже давно.
Не худо Вы вздумали купить старый дом на снос, но едва ли 300 руб. отделаетесь. Впрочем, все же будет выгодно для казны, ибо я думаю семинарию строить в Благовещенске каменную, следовательно, в Якутске семинария пробудет не менее еще 4 лет.
К первому письму Вы приложили еще цедулку с просьбою о Вашем племяше, дабы оставить его учителем. Я совершенно согласен с этим. Вы сами знаете, какого мнения я о нем. Пока довольно! Иду к обедне.
10 августа.
На письмо второе. Для меня непонятно: отчего же не состоялись торги на монастырский остров, когда объявление послано было еще при мне. О. наместник точно младенец по делам административным да и другим подобным. Хорошо, что порешили дело одним годом.
Не понимаю, какое нужно от меня разрешение в отношении финансов для построения Богородской церкви!
Ай да дьякон Черный! Как быть, таки Вам залез в карман. Он — или страшный неряха — или сидит под башмаком у баб. Но плутом он быть не может. Плуты начинают воровать с маленького. Матвею Матвеевичу скажите — издалека — что представление о нем будет непременно, но не прежде, как кончится постройка церкви.
На третье письмо: бумага о Гермогенове возвращена в Д. правление официально. Радуюсь, что работа при Богородской церкви идет успешно. Но о снятии сводов, пусть и не думают. Это может подействовать даже и на холодную церковь. Скажите доброе слово и от меня Доримедонту, если он точно обучал знанию учеников по-якутски. Вы говорите, что Вы живете неразлучно с своими скорбями. Значит Вы на настоящем пути. Дай, Господи, только Вам терпения.
Теперь буду говорить кое-что о себе и кое о чем.
Я решился ехать в Камчатку и зимою — по Камчатке через Гижигу, Охотск и следовательно через Якутск. И это потому, что зимовать я в своем доме не могу, хотя он и будет готов, да и надобно непременно побывать в Камчатке. Думал было сходить в Петропавловск с возвратом. Но не на чем было. У казны пропасть судов всяких, но порядка нет, много распорядителей.
Ну! слава Богу! наконец о. Никита отправляется восвояси, т. е. в Аян, и у меня как гора с плеч!
При настоящем случае посылается Вам бумага об определении о. Никиты наставником или учителем. Я написал в скобках (или пока в училище) для того, чтобы не затруднить Вас в случае, если не будет места в семинарии. Потому что без особых причин нет надобности вымещать занимающих должности. Впрочем, мне кажется, лучше будет для Вас и для племяши Вашего, если Вы определите вместо его в семинарию о. Никиту, а того в училище. Иначе могут подумать и говорить, Бог знает, что!
Николаю Федоровичу и Лаврентию Федоровичу, сегодняшнему имениннику, мой искренний поклон. А если и Апол. Александрович находится еще в Якутске, то ему. Ну, пока довольно.
Прилагаю Вам при сем дивную бумагу, которую бросить жаль и исполнит нельзя. Покажите Вашему Владыке и сделайте, что заблагорассудите. Но не оставляйте без внимания.
Только что хотел запаковывать письма в Якутск, как увидали идущий Амур и на нем получена почта, в числе оной и письмо от Вас, писанное 11 июня. Не много в нем нового, но и не мало — по содержанию.
Приятно слышать, что Владыка Ваш настоятельно приводит в действие предположение о введении Богослужения на туземном языке. Но неприятно мне слышать, что о. Донской взялся не за свое дело и тем обесславил себя. Казалось, что он не способен на такие вещи. Выходки о. Евсевия меня немало огорчают. Если Владыка Ваш, хотя сколько-нибудь изъявит неудовольствие на него, то я его почетным образом отстраню от благочиннической должности. Ныне приедут к Вам студенты Иркутские. Что Вы будете делать с ними! Но позаботьтесь, чтобы они не оставались без какой-либо должности, хотя даже пономарской.