Я уже видел титульный лист и несколько образцов шрифта. Они называют это «манекеном». Конечно, я в восторге от этого. Я не могу сказать ничего лучшего о поведении «Скрибнерс». Они прекрасные люди. Несколько недель назад они отправили меня к одному из самых дорогих фотографов в городе, женщине, которая «занимается» писателями [Дорис Ульман. Она не брала со «Скрибнерс» столько, сколько говорит здесь Вулф]. Сколько это стоило, я сказать не могу, но, насколько я понимаю, она берет 150-200 долларов за дюжину, а продержала она меня полдня. Что они собираются с ними делать, ради всего святого, я не знаю – они говорят, что это для рекламы. Они собираются начать рекламу, полагаю, в этом или следующем месяце, и попросили меня написать что-нибудь о себе. Конечно, это всегда приятная работа, не так ли? Когда выйдет рассказ и книга, я не знаю, но в последний месяц все стали очень заняты – мне теперь приходится каждый день подниматься к редактору. Думаю, рассказ будет отложен до выхода книги. «Скрибнерс» – хорошие продавцы, хорошие бизнесмены, хорошие рекламодатели. Они делают для меня большую работу, и они верят в меня.
На сегодня хватит о книге. Мне очень жаль слышать о неприятностях мистера Жаннере [Луи Уильям Жаннере, швейцарский часовщик, арендовавший помещение в мраморном магазине В. О. Вулфа]. Твое письмо вернуло меня к воспоминаниям о моем детстве, о том, как папа, облокотившись на перила, разговаривал со стариком о политике и обо всем остальном. Когда выйдет мой рассказ, прочтите его – вы увидите их снова, как видели много раз, но никому не говорите об этом. Жаннере был настоящим другом папы, восхищался и уважал его. Он принадлежит ушедшему миру, ушедшей жизни и ушедшему времени – единственному Эшвиллу, который я помню, каким он был в моем детстве и юности. Возможно, я вижу перемены даже более отчетливо, чем вы, потому что был вдали от дома. Думаю, тот Эшвилл, который я знала, умер для меня, когда умер Бен. Я никогда его не забывал и не забуду. Думаю, его смерть повлияла на меня больше, чем любое другое событие в моей жизни. На днях я читал стихи женщины, которая очень неожиданно и трагически умерла в декабре прошлого года. [Вероятно, Вулф имел в виду Элинор Уайли. Смотрите его письмо к сестре Мейбл от 26 марта 1927 года]. Однажды я встретил эту женщину. Она была очень красива, но, полагаю, по большинству наших стандартов мы должны были бы сказать, что она была плохим человеком. Она разрушила жизнь почти всех, кто ее любил, – а несколько человек любили. Тем не менее эта женщина написала несколько прекрасных стихотворений, и сейчас о ней говорят повсюду. Я подумал о Бене – он был одним из тех прекрасных людей, которые хотят получить от жизни все самое лучшее и высокое, но не получают ничего – и умирают безвестными и неудачниками.
Я могу понять ваше желание побыть в одиночестве. Для меня это необходимость. Но в глубине души я люблю людей и должен дружить с ними. Иногда, как вы знаете, я уезжал на несколько месяцев, не давая людям знать, где я нахожусь. Но я всегда тосковал по знакомым лицам и возвращался. Мне кажется, я живу в одиночестве больше, чем любой другой человек, которого я когда-либо знал. В Нью-Йорке у меня много прекрасных знакомых – с некоторыми из них я вижусь очень часто, но большую часть дня мне приходится проводить в одиночестве. Я ненавижу толпы и публичные собрания. Вы не сможете жить так, как живу я: вы должны быть с людьми, говорить с ними, объединяться с ними. Но это единственная жизнь, которую я могу вести. Иногда я люблю выйти на улицу, присоединиться к толпе и хорошо провести время. Но не часто. Дело в том, что большинство людей, которых я встречаю, надоедают мне до слез. Этого не должно происходить, но это так. А мне нечасто бывает скучно с самим собой, с моим чтением или писательством. Я перепробовал множество вещей, о которых мечтал в детстве, – путешествия, Париж, Вена, театры, корабли и так далее, – но единственное настоящее удовлетворение я получал от работы, от той работы, которую мне нравится делать. И я работал недостаточно усердно. Большинство людей не счастливы, когда работают, просто потому, что очень немногим удается найти работу, которую они хотят делать. Трудно представить, чтобы работник хлопчатобумажной фабрики или канавокопатель получал от этого удовольствие, не так ли? То же самое можно сказать и о большинстве бизнесменов: «риелторы», производители брюк, продавцы обуви.
Возможно, я последую вашему совету и приеду домой на несколько дней, когда закончатся занятия. Я не смогу приехать надолго из-за работы в «Скрибнерс», но я бы хотел остаться на несколько дней или неделю…