До свидания, моя дорогая. Моя рубашка прилипла к телу. Я с надеждой и радостью жду поездки.
Со всей любовью, Том
Я нашел для тебя хорошее посвящение и оставлю его у издательства перед отъездом. Ты никогда не интересовалась тем, что я пишу, но я думаю, что когда-нибудь я напишу книгу, которая тебе понравится – это будет твоя книга и твое посвящение. Я люблю тебя и ничего не могу с этим поделать. Надеюсь, там, где ты, прохладно – мне бы хотелось работать «в хорошей прохладной канаве».
[К июлю Вулф был готов приступить к исправлению гранок для пробных экземпляров своей книги. Для этого он снял на две недели коттедж в Оушен-Пойнт, Бутбей-Харбор, штат Мэн, и миссис Бернштейн приехала к нему. В августе он совершил короткую поездку в Канаду.
[Вулф выбрал строки из стихотворения Донна «A Valedictorian: Мое имя в окне», чтобы сопроводить посвящение «А.Б.». Он подчеркнул эти строки в своем экземпляре «Полного собрания стихотворений Донна», который ему подарила миссис Бернштейн:
Поелику Тобой я сущ в раю
(Всегда, везде из чувств моих любое
И живо, и ведомо лишь тобою),
Но раму бренную души мою
Оставил здесь, то мышцы, жилы, кровь
Одеть вернутся кости плотью вновь?]
Джулии Элизабет Вулф
Гарвардский клуб 27
Западная 44-я улица
Без даты
Дата на конверте – 12 июля 1929 года
Дорогая мама:
Мои гранки длятся уже более шести недель – мне приходится задерживаться на работе, чтобы их исправлять. Мой рассказ [эпизод из романа «Взгляни на дом свой, Ангел» под названием «Ангел на крыльце»] будет опубликован в августовском номере «Скрибнерс» – книга выйдет, как я понимаю, в октябре. Моя фотография также будет на задней странице «Скрибнерс» за август, вместе с описанием о моей книге [роман «Взгляни на дом свой, Ангел», был опубликован 18 октября 1929 года] – я не знаю, что они написали обо мне, но возьмите августовский номер и прочитайте его. Мне, естественно, не хотелось возвращаться домой, пока приходили гранки – на данный момент я получил около половины, но остальные должны прийти быстрее. Когда я их закончу, они превратят длинные галеры в гранки – тогда моя работа будет закончена. Я могу прочитать пробный вариант, но мне сказали, что в этом нет необходимости, так как этим займется кто-то в «Скрибнерс». Теперь мне предстоит закончить несколько рассказов и заняться новым романом. Все, что я могу сделать с этим романом, это надеяться и молиться – люди из «Скрибнерс» были замечательными, они работали над ним как собаки, и они считают, что это прекрасная книга. Мы все надеемся, что она будет успешной. Пожалуйста, продолжайте ничего не говорить об этом – если кто-нибудь прочитает статью и анонс в августовском номере и спросит, когда выйдет книга, о чем она и так далее, скажите, что не знаете, или ничего не говорите. Это всегда лучше. Пусть этим занимается «Скрибнерс» – они прекрасные люди и хорошие издатели, и они сделают для меня больше, чем кто-либо другой. Кстати, в журнале «Скрибнерс» за июль было небольшое объявление о моем рассказе – перелистайте назад, где они анонсировали августовский номер, – рассказ короткий, но вам он может быть интересен.
Я устал и нервничаю: Меня пригласили поехать в Мэн, и завтра я отправляюсь туда на две недели. Маленькое местечко далеко на морском побережье, вокруг нет людей, очень тихо. Я собираюсь две недели ни о чем не думать. «Скрибнерс» пришлет мне туда еще несколько гранок.
Я хотел бы приехать домой в конце августа или в начале сентября. Пока не знаю. Я буду писать вам из Мэна. Я, естественно, хочу сделать все возможное для себя – это важное время для меня – и также хочу сделать все возможное для всех остальных.
Люди из университета назначили меня на новую работу с окладом $2400 – я хотел бы отказаться от нее, но, возможно, не стоит рисковать, пока я не увижу, как пойдет книга. Здесь так много пота и душевной боли, а вознаграждение порой так мало.
У нас в Нью-Йорке была ужасная жара – большие страдания и много смертей. Здесь жарко, но не сухо – с реки надвигается тяжелый влажный туман, и вы чувствуете себя как в паровой бане. Это самая ужасная жара в мире.
Я хотел послать вам одну из фотографий, которые мне дали мои фотографы, – тогда вы сможете увидеть, остался ли мой нос после драки таким же, как был всегда, – думаю, да.
Надеюсь, вы не сердитесь, что я не приехал домой 15 июня – это было невозможно с моей работой здесь, и, кроме того, вы застали меня врасплох: у меня и мысли не было, что вы меня ждете, вы ничего не говорил об этом раньше.