Я одним рывком вынес дверь и ворвался в помещение ванной, душной от стоящего там пара.
Первым делом я вырубил кран с горячей водой, чтобы унять пар, и я смог дышать. Альентес стоял с кнутом в руках, сутана болталась у него на поясе, грозя вот-вот свалиться, а на его оголенной спине краснели два свежих рассечения. Один из них кровоточил, плача алыми слезами по нежной белой коже. Мне на секунду показалось, что это не раны от ударов кнута, а увечья от вырванных крыльев.
— Ты в своем уме?! — возмутился я, хватая Аля за плечи.
— В чем дело? — как ни в чем небывало спросил он.
— И где ты только кнут взял?! Ты же без него заходил…
— Тебе действительно важно знать? Он всегда со мной… Я обвязываю левое бедро.
— Олух царя небесного! — уже смягчившимся голосом выпалил я, — Аль, ну зачем ты так с собой? Бедная моя спинка, ну за что она страдает??
— Диего, ты такой… — Аль было усмехнулся, но тут же помрачнел, — Я виноват перед Учителем. Я действительно доказал свою никчемность и неблагодарность.
— Ты наказал себя из-за Игнасио?
— Не совсем так… — Альентес дернул головой, — Я наказал себя за омерзительную натуру. Я ненавижу это тело… ненавижу себя… Я ужасен и мерзок…
— Господи, Аль, — на выдохе вытянул я.
Мне стало больно и обидно, он не имел права так говорить о себе. Его вишневые глазки, оттопыренные ушки, волнующие губы, хрупкость и утонченность фигуры — как можно все это ненавидеть???
Я обнял Альентеса, закрывая руками рубцы на спине. Мои глаза болели при виде багрового безумия от самобичевания моего самого дорогого человека. Я принимал каждую его рану на себя.
— Аль, поверь, ты абсолютно вменяемый и нормальный парень, — начал я, — В тебе нет ничего омерзительного или отвратительного. Ты прекрасен…
— Угу, Джордж так же говорит, — тихо произнес Альентес, — И после ты скажешь, что это не бес вас путает?
— Я скажу, пускай и скрепя сердцем, что даже змей Акведука был вынужден признать непререкаемую истину! Хоть мне и неприятно, но я скажу, Джордж заметил твою чистоту, поэтому делай выводы! И хватит на себя наговаривать…
— Диего, ты так добр, — Аль чуть заметно усмехнулся. Но в этой улыбке заключалось больше печали, нежели веселья.
Я приподнял голову друга за подбородок.
— Я не могу иначе, Аль, — проговорил я, — Я не заслуживаю тебя…
— Диего, Диего, ты даже не представляешь, кого ты превозносишь. Какое гадкое и грязное существо сейчас обнимают твои руки! Я делал такое…
— Ты? Тебя заставляли! — возразил я.
— Ты ведь не знаешь, о чем я…
— Я догадался вчера, твое тело мне подсказало.
— Вот как… — Аль едва заметно разрумянился.
— Для меня ничего не значит… Ты не виноват.
— Мне нравилось. Не сразу, но факт остается фактом.
— Плевать, мне тоже нравилось вчера! С тобой… так хорошо!
— Я тебя испортил…
— Скорее это я, ведь утром ты открыл мне глаза. Я… Брал тебя почти насильно.
— Мне нужно себя наказать и за это! — глаза Альентеса вспыхнули, и он сжал в руках плеть.
— Нет! — воскликнул я, цепляясь за руку друга, — Не смей! Я прошу, не надо больше! Я не могу смотреть, мне больно, когда ты издеваешься над своим телом. Прошу не заставляй меня страдать!!!
— Ладно, — тихо согласился Аль, его рука разжалась, и плеть бесшумно упала на серый кафельный пол.
— Спасибо, Аль, мой милый друг, я так люблю, — я прижал его еще сильнее к себе, и мои губы легли на его шею. Я не мог находиться рядом с ним и не пытаться приблизиться хоть на сантиметр, моя страсть меня захлестывала жаркой волной. От одного взгляда, прикосновения, тембра голоса, я горел. Необузданная любовь вырывалась, заставляя меня срываться на неистовую ласку, которую я готов дарить своему объекту обожания хоть круглые сутки. Такова потребность моего пламенного сердца.
Моя рука сама скользнула вниз, задирая сутану Аля, и притянув его за ногу, я стал вести ею все выше и выше по бедру.
— Отпусти, — произнес Альентес, смотря мне в глаза.
— Аль? Я… — выдохнул я.
— Мы не успеем… Надо собираться.
— Мой… Аль, я быстро… Обещаю…
Мои пальцы были уже на его ягодице.
— Пожалуйста… я не хочу сейчас.
Мои руки прекратили свой пляс, выпуская Аля. Он мог меня откинуть, но он не стал, вместо этого он просил меня как человека и я не имел права сейчас разочаровать его.
— Я, кажется, переборщил, — виновато проговорил я.
— Да, твоя неукротимость поражает. Хотя… — мой товарищ пожал плечами.
— Давай поедим, и будем собираться, — я машинально пригладил идеально ровную прическу Альентеса и улыбнулся, настолько искренне и доброжелательно насколько только был способен.