— Подумаешь… Вы меня не замечаете, какая вам разница, есть я или нет!?
— Данте! — огорченный Рауль подошел к воспитаннику и потрепал его по волосам, — Ну разве можно так говорить! Я и Диего очень дорожим тобой! Ты для нас очень важен!
— Не говори за всех! Диего плевать хотел на факт моего существования! Он совсем не замечает меня, — парень чуть ли не плакал, — В его сердце всегда был только Альентес! Чертов Альентес! Только он для Диего важен… А я так… Так… Так люблю его!!!!
Данте ударил кулаками по столу, его голова бессильно упала вниз, разбрасывая жесткие пряди волос по шершавой поверхности.
— Не переживай, — Рауль понимающе погладил воспитанника по плечу, — Диего ценит тебя, но разве он не может любить кого-то еще? У нашего Диего доброе и большое сердце!
— Нет, — пискнул Данте, — Не так! Он его любит по-другому! Сильнее всех…
— Никуда не выкинуть того факта, что они с Альентесом лучшие друзья детства. Поэтому Аль так дорог Диего.
— Но прошло столько лет, неужели он не мог забыть…
— Если действительно любишь, неважно, сколько проходит времени, ты все равно ждешь, — Рауль с тоской взглянул в окно на реку.
— Только живи, — чуть слышно прошептал он в водную даль.
— Ты сейчас о себе… А Диего должен был сто раз забыть этого поганца!
— Данте, если ты правда любишь Диего, ты должен принимать его выбор… Альентес много значит для нашего Ди, так заем же ты растишь в своей душе ненависть?
— Да потому что! — Данте вскочил, его глаза запылали яростью, — Потому что это я должен быть на месте Альентеса! Меня должен любить Диего! Я ненавижу красноглазого поганца за то, что он разрушил и отнял мою мечту! Моего Диего! Моего!!!!
— Данте, господи, — Рауль всплеснул руками, — Зачем же ты так себя мучаешь… Ты же…
— Да! Я схожу с ума от ревности! Я безумно люблю Диего, я ослеплен этим чувством!!! И меня бесит, что его сердце принадлежит кому-то еще. Уничтожу соперника!
— Ты не…
Рауль не договорил, в дом нетерпеливо постучали.
— Кто там? — Рауль подскочил к двери.
— Фабрицио, — отозвался низкий голос, — Брат Рауль, я решил зайти за тобой, чтобы ты как обычно не опоздал. Ты идешь? Готов?
— Да, да, — заторопился Рауль, бросаясь за узелком с бутербродами, — Данте, прошу, успокойся и возьми себе в руки! Не разрушай себя, насильно мил не будешь…
— Иди уже, а то опоздаешь, — недовольно буркнул парень.
— Прошу, береги свою душу… — напоследок бросил наставник и скрылся за деревянной дверью.
— Вот придурок, — с ненавистью кинул ему в след Данте.
КТО СЕЕТ ВЕТЕР, ПОЖИНАЕТ БУРЮ — 2
Медленно плыло время, наполняя своим тягучим естеством все вокруг: и мебель из добротной древесины, отполированной, словно зеркала, и уютный свет зеленых ламп, и книжные стеллажи свободные в своей бесконечности, и верхний балкон с удобными креслами, ожидающими своих господ из Лиги Старейшин.
Зал Центральной библиотеки заполнялся временем.
Наставники уже успели занять свои места и теперь нетерпеливо вертелись, не в силах усидеть на месте. Им катастрофически недоставало информации. Все уже успели наговориться и посплетничать про «скандальную запись» и поэтому градус обострившейся информационной жажды нарастал.
Послышались звуки шагов Лиги. В руках у Дедала блестел диск, Сизиф задерживался.
— Вот, смотри, это та самая запись, — с придыханием в голосе произнес Фабрицио на ухо Раулю.
— Точно! — кивнул тот, — Но меня больше беспокоит, где Сизиф.
Словно в продолжение его слов, появился и сам председатель. Шаркающей походкой он перетащил свое тучное тело на кресло и плюхнулся, расправляя одежды и кряхтя при этом. Он равнодушно покосился на диск и как обычно скорчил уставшее выражение лица.
— Он ее не видел, — невольно произнес Фабрицио.
— Тсс, — сидящий напротив Игнасио подал сигнал недовольства.
— Ну, братья розенкрейцеры! Начнем наш экстренный совет, — Сизиф дал привычную отмашку.
— Нам поступила запись, кхм, ну вы явно уже все в курсе, — робко начал Дедал, круглолицый мужчина пожилого возраста. Он успел стать совершенно седым и был подстрижен ежиком, от чего его голова словно обрисовывалась серебристым сиянием.
Обычно Дедал вел себя подчеркнуто спокойно, даже строго. Но сейчас он нервничал, верхняя губа подрагивала и в глазах читалась тяжесть.
— Запись от змея Акведука? — нехотя осведомился Сизиф.
— Да, — мужчина потупил голову, — Ничего хорошего.
— Ну, что ты резину тогда тянешь? — заворчал старик, — Мы разве здесь собрались не для предметного разговора??