— Неееет! — орал монах, — Пабло! Неееет!
Он метался из стороны в сторону, представляя из себя ужасное зрелище. Все вокруг были и без того шокированы, но дикий вид всегда кроткого брата, поверг розенкрейцеров в настоящее оцепенение.
— Мертв! — Рауль выплеснул боль легкими, разорванными криком, — Пабло! Ааааа!
Мужчина с ревом кинулся на Игнасио. Брызжа слезами, соплями и слюной, Рауль стал отвешивать ненавистному монаху звонкие пощечины, размазывая его слюни по лицу. Рауль впал в глубокую истерику. А в ней никто не красив.
Игнасио смеялся ему в лицо.
— Хватит! Рауль! Умоляю, не надо, — наконец, очнулся Фабрицио, хватая товарища в охапку и оттаскивая от избитого, но счастливого Игнасио.
— Нет! Нет! А-а-а! Нет! — не унимался Рауль, тарабаня по груди Фабрицио кулаками.
— Поплачь, поплачь, — только и мог нашептывать растерянный монах и без того рыдающему как извергающийся гейзер собрату.
— Все… Все он! Сволочь! Нет, Пабло! Живи! Нет! — повторял, задыхаясь, несчастный Рауль.
Он упал на колени и выл в голос.
Объятия Фабрицио оказались теплыми, такими добрыми, уютными, Рауль чувствовал тепло, исходящее от товарища, его сострадание и сочувствие. Но от этого становилось еще больнее. Ведь это были объятия не Пабло…
Рауль вскинул голову, пустота в его сердце ныла. Из души только что вырвали значимый кусок, и она фонтанировала болью. Глаза полные ненависти нашли на балконе старейшин трясущегося зелено-желтого Сизифа.
— Ты! — проревел Рауль, не обращая внимания на пузыри собственных сопелей, — Ты! Убийца! Проклинаю! Будь ты проклят!!!!!
— Не надо! — взмолился Фабрицио.
— Проклят! За все! За Пабло! За Альентеса! За Диего! За меня… Проклят!! Ты сломал нам жизнь!!!
Со всех сторон послышались слова одобрения и поддержки.
Сизиф, понимая, что его власти пришел конец, в ужасе затряс щеками. Его руки выписывали в воздухе немыслимые жесты.
— Вы! — Сизиф вскочил. Но тут же вскрикнув и схватившись за сердце, с неимоверным грохотом полетел на пол. Его туша звучно шмякнулась об паркет библиотеки.
Но на первом этаже возня не утихла. Тело Рауля сводили конвульсии, он по-прежнему кричал, только теперь его рот закрывала ладонь Фабрицио, который не мог позволить товарищу навлечь на себя гнев Лиги.
— Достаточно, — холодный голос Дедала подействовал лучше ледяного душа.
Преемник председателя высился над негодующими наставниками.
— Посмотрите, что вы натворили. Разве так можно! — речь Дедала приводила всех в чувства, — Змей Акведука ввел вас в заблуждение, он добивался раскола. Скажете, ему это удалось?! Мне стыдно за вас.
Наставники замолкли и виновато понурили головы.
— Я прекращаю заседание, — голос Дедал был суров, он остановил недовольный взгляд на Рауле, но тут же перевел на другого наставника, — Уходите. Расходитесь! И вызовите сюда, в монастырь, братьев из Москвы.
Наставники легко покорились воле первого заместителя.
— Помогите Сизифу, надо отнести его в лазарет! — преемник уже хлопотал над телом «босса», рядом со сложным лицом вился Игнасио.
Фабрицио не спешил отпускать Рауля, он по-прежнему сжимал его рот рукой. Но теперь между его пальцев струилась кровь. Монах позволил товарищу сжать свою ладонь зубами, и Фабрицио из последних сил терпел боль. Но он знал, что справится, он так себе пообещал. Ведь боль этого всегда веселого тридцатилетнего мужчины, который постоянно успокаивал Фабрицио в детстве, была в тысячу раз невыносимей.
ВАВИЛОНСКАЯ ТОСКА
Я помог Альентесу сойти с поезда, хоть он и промедлил принимать мою руку помощи. Проводник теперь смотрел на нас с осуждающим смущением.
— Кажется, мы немного пошумели вчера, — хохотнул я.
Мы сели на паром и в полном молчании пересекли теплые воды средиземноморья.
Остров встретил нас утренним воздухом и ласковыми, еще не обжигающими, лучами весеннего солнца.
До монастыря предстояло топать на своих двоих около двух миль.
Аль не отвечал мне. Он шел рядом, немного прихрамывая на левую ногу.
— Прости, — я легонько коснулся его плеча рукой, — Я не сильно вчера сдерживался…
— Ты вообще не сдерживался, — нахмуренно брякнул Аль.
Чем ближе был монастырь, тем мрачнее становился мой любовник.
— Прости, сильно ногу потянул?
Я беспокоился.
— Ерунда.
— Ничего не болит?
— Диего…
— Ну, не раздражайся! — взмолился я.
— Зачем тебе знать, что у меня болит? Ты ничем не поможешь.
— Просто в следующий раз я буду осторожнее.
— Лучше не таким темпераментным, — Аль чуть заметно улыбнулся, — Спину тянет… и немного живот.