— Диего, и когда ты стал таким испорченным??!!!
— Ха-ха, — я искренне рассмеялся, хотя на душе царила грусть, — Рауль, ну не смущайся.
— Ты говоришь глупости. Фабрицио старше вас всего на год! Он не может ничего такого ко мне испытывать!!!
— Правда?! Рауль, а ведь он уже не ребенок.
— Брось!
— Ты ему нравишься, и он ухаживает…
— Прекрати, — мой наставник помрачнел.
— Весна пора любви. Нет желания начать все с чистого листа?
Я желал Раулю добра, мне тяжело было видеть его грустным.
— Диего, — неожиданно строго отозвался он, — Для меня существовал только один мужчина, Пабло. Я люблю его и мое чувство вечно. Даже, если он мертв, я верю, что его дух где-то рядом хранит и оберегает меня. Поэтому не говори глупости. Только представь, что Альентес исчезнет, разве тебе будет нужен кто-то еще!?
— Нет!!! — закричал я, подскакивая, — Извини! Я сказал не подумав. Прости…
— Все хорошо…
— Закинешь сумки в дом?
— А ты?
— Я должен найти Аля.
— Даже не поздороваешься с Данте, он так скучал…
— Сейчас главное состояние Альентеса. Неизвестно, что он задумал, после того, как его бросил Инасио.
— Ну да… Тогда иди скорее, найди его.
Я кивнул.
— Спасибо за понимание.
— Диего… Будь счастлив. Данте я передам привет.
Я с благодарностью улыбнулся мудрым глазам наставника и сорвался на бег в одном только желании отыскать своего любимого Аля и больше никогда не отпускать его из своих нежных рук.
КАК НОЧНОЙ ТАТЬ
Диего, прости…
Я должен извиниться за свое ужасное поведение, ведь я наставил на тебя острие Реновацио. Но иначе ты бы ничерта не понял. Я не могу не признать, что люблю тебя и хочу быть рядом, но в нашем мире нет места подобным чувствам. Мы оба несвободны, мы оба вынуждены выполнять строго отведенные нам роли, и эта кабала вечна, до самой смерти.
Да, когда-то мы могли находиться подле друг друга, но те времена прошли, унеслись с ветром юности. Сейчас сама судьба разделила нас и развела по разным дорогам. Они не пересекаются, можешь даже не пытаться пробить ко мне путь. Ты еще не осмыслил, но все предрешено.
Я люблю тебя… Правда. Я осознал прошлой ночью в поезде, насколько сильно мое чувство к тебе. Я люблю тебя! Мне было больно говорить тебе жестокие слова, но я не мог поступить иначе. Надо разорвать ошибочную связь между нами. Ты, Диего, я уже говорил, слишком для меня непорочен, за это я и проникся к тебе. Но я желал бы остаться в стороне, лишь наблюдая за твоим святейшим путем. Моя дорога во мраке.
Прости, Диего…
Твои слезы, пролитые в момент пика страсти, горят на моей груди ярче звезд на небе. Я оставлю их себе, как память. Но больше не плачь из-за меня, я не достоин.
После того, как мы с тобой разошлись, и я оставил тебя с Раулем, я затерялся в здании монастыря. Без цели и смысла я шатался по каменным и сырым проходам, не имея желания прийти куда-нибудь конкретно.
— Эй, Альентес! — меня окликнул брат Винченцио. Я как раз проходил мимо монастырской медиатеки, а он опять торчал на дежурстве.
Я кивнул собрату.
Винченцио нервно пригладил свои белые волосы, свисающие сосульками на лоб, и смущенно улыбнулся.
— Быстро ты приехал, — протянул он, немного шепелявя.
Странно Винченцио не намного меня младше, разница всего в три года, а выглядит как 17 летний послушник, даже манеры недоразвитого подростка.
— Чего хотел? — без особого интереса осведомился я.
— Ну… — он растянул лицо в улыбке, — Ого, ого… А что у тебя с глазом?
Я отвернул от него обезображенную половину лица.
— Не болит? — продолжал монах.
— Уже нет.
— Слушай! Ты, верно, слышал о вчерашнем собрании?
— Верно-слышал, — в одно слово повторил я.
— Знаешь, что там было?
— Догадываюсь. Ты по этому поводу так сияешь?
— Ну, нет, конечно. Хотя ты очень фотогеничен, тебе говорили?
Я нахмурился.
Винченцио выглядел слащаво-довольным, чем меня жутко напрягал. Вот уж не думал, что он станет так бесхитростно и незатейливо ко мне подкатывать. Хм, и что с людьми делает гормональный всплеск! Неужели этот тупица думает, что если Джордж Гленорван принудил меня к падению, то и ему, Винченцио, такое под силу? Что за глупость.
Простому и ординарному брату ордена никогда не стать моим владельцем. Я, безусловно, раб и вещь, но не столь дешевая, чтобы якшаться с малолетними нахалами. Прежде он должен меня подавить.
— Ты меня слышишь? — Винченцио уже чуть ли не скакал перед моим носом, желая обратить на себя внимание.