Я поднялся и, прислонившись поясницей к столу, замер, смотря в глаза собрату. Мне хотелось поскорее убраться отсюда и где-нибудь в укромном месте совершить обряд очищения через хлыст.
Но монах настроился на долгое общение с моей скромной персоной.
— Ну, как? — промычал он.
— Здорово! Сильно! — отмахнулся я, — А сам, что думаешь?
— Хе-хе, — Винченцио засмеялся, забавно подрагивая головой.
Он явно задумал неладное. Смотрит на меня так, как будто у него не глаза, а аппарат рентгена.
Я погрузился в размышления о возможностях Винченцио, мне показалось, он темнит.
Очнулся я от прикосновения к себе. Такого знакомого и пошлого прикосновения, что я сначала удивился, не сон ли это. Но нет, Винченцио подошел ко мне вплотную и рукой трогал меня между ног.
Вот значит, что он затеял. Как низко! Я мог бы догадаться, он не просто так меня сюда затащил. Запись Гленорвана сняла все ограничения, невольно дав извращенцам вроде Винченцио зеленый свет. Этот монах действительно решил, что может меня просто взять и поиметь.
— Я думаю, ты просто милашка, — прошептал Винченцио мне на ухо, — А какая превосходная линия шеи. М-м-м, красиво!
Как пошло…
Я поморщился.
Диего, ты должен был увидеть насколько, я мерзок, насколько гадка моя плоть, поэтому я не стал отбиваться. Такая кара тоже сгодится…
Зачем, спросишь ты? Что ж, я отвечу…
Винченцио не хуже остальных. Сейчас мой секрет известен всем, поэтому я не смею возражать. Смотри, Диего, на мое убожество. Смотри же!!!
Меня повалили на стол. Сам Винченцио лег сверху, дрожащими руками задирая мою сутану.
Я зажмурился.
Диего. Прости… Но это мое настоящее место, в грязи и смрадном разврате, а никак не с тобой, поэтому я предаю нашу любовь. Я должен оставить ее в прошлом, чтобы тебе не было потом больно. Поверь в твоих интересах прекратить все сейчас… ради твоего блага я готов на все, даже отказаться от тебя!!!
Даже ранить тебя Реновацио…
Даже притвориться, что ты для меня ничего не значишь…
Даже переспать с другим человеком, использующим мое тело, как инструмент удовлетворения похоти.
И лишь по одной причине, ведь я люблю тебя!
Сам-то я ничего не стою, а ты… Ты божий свет, лети свободным и не заостряй на пустых местах свое внимание. Пусто место — стало быть, я.
Я очнулся под Винченцио. Он навешивался надо мной, резко и отрывисто двигаясь. Его пот падал мне на лицо, срываясь прозрачными каплями с белесых патл. Голубые глаза, закатившиеся от страсти, рот, оскалившийся нижними зубами, красные щеки, вот так выглядел мой случайный любовник.
Он держал меня за плечи, мешая двигаться и впечатывая мое тело в стол. Создавалось впечатление, он боялся, что я убегу. Ага, вот возьму и убегу… Как будто в моем положении это так легко сделать.
Винченцио не сильно церемонился, слишком резкими были его движения. Боль начинала концентрироваться между ягодиц. Какой неженкой я стал! Видимо я слишком быстро привык к ласке Диего…
Диего…
— Общественная шлюшка, — невольно процедил сквозь зубы Винченцио. Похоть владела его сознанием.
Но он был прав. Я постыдная и развратная дрянь…
С новым грубым толчком он еще сильнее вогнал в меня свой член. Я невольно вздрогнул. Мне стало по-настоящему больно. Кто бы мог подумать, что этот тихоня-малолетка обладает таким гигантским богатством между ног?!
Я скажу честно, из всех, с кем я был, Винченцио абсолютный рекордсмен по объемам хозяйства в штанах.
Черт…
Винченцио снова дернулся и на этот раз я познал его достоинство слишком глубоко. Боль стала невыносимой и такой острой, что заслезились глаза.
— Блин! Что ты делаешь? — закричал я, — Ну, нельзя же так резко!!!
— Еще не все… — прошептал Винченцио, объятый страстью.
— Нет! Хватит!
Я попытался вывернуться, но у меня ничего не вышло. Мой партнер обхватил мою голову рукой и буквально всадил в меня полностью весь половой член.
Я вскрикнул.
Омерзительно и больно…
— Надо же весь поместился, — довольно прокомментировал мой развратный собрат.
— Остановись, — прошептал я, — Мне же больно…
Винченцио упал на локти, теперь его губы были на уровне моего уха.
— Да, брось прикидываться, твой анус слишком широкий, чтобы принадлежать девственнику, — прошептал он, — Ты ведь привык обслуживать мужчин. Вот уж помоги и мне, я так долго ждал, чтобы лишиться девственности. Не буду сдерживаться! Даже если б захотел, уже не смог бы!
Он продолжал. Боль только нарастала, ведь и степень возбуждения Винченцио тоже становилась больше.