Я аж застыл, краснея как рак.
— Расслабься, — произнес Гленорван, — Я тебя не воспринимаю больше, чем младшего брата или кого-то в этом роде.
Я закрыл глаза. Рука Джорджа лежала на моем лбу, обнимая за шею. Его сильное плечо стало моей подушкой, и я мог слышать ровный стук сердца мужчины рядом.
— Так хорошо? — спросил он чуть погодя.
— Да, мне спокойно, — сладко выдохнул я.
Сон заполнял глаза, я засыпал. Только с тобой, Диего, мне бывало настолько хорошо и спокойно.
— Глупый мышонок, — цокнул Гленорван.
Может, он еще что-то говорил, но я не слышал, я уже спал.
ПРЕДОСТАВЬ МЕРТВЫМ ПОГРЕБАТЬ СВОИХ МЕРТВЕЦОВ
Альентес медленно открыл глаза и провел рукой по голове. Его слипшиеся от испарины волосы лежали на подушке, словно черные макаронины. Монах тяжело вздохнул.
— Проснулся?! — спросил Джордж, сидящий на кресле в своей небрежной манере и потягивающий утренний сок.
— Да, — протянул Альентес.
— На тумбочке лекарства, сам знаешь, что тебе нужно. Выбери.
— Эмм, спасибо… — монах принялся изучать прозрачный розовый кулек с таблетками.
— Да не за что, ты мне спать совсем не дал, все бредил каким-то Диего, прощение просил.
— Ну, я… — Альентес сел.
— Нет, не рассказывай, я не хочу ничего знать и ни о чем не стану расспрашивать.
Американец снисходительно улыбнулся, однако в его голубых глазах отчетливо читалось подобие сострадания.
Монах уставился в сторону, будто боялся посмотреть на своего собеседника.
— Как самочувствие? — весело и непринужденно спросил Гленорван.
Альентес поелозил на постели и пожал плечами.
— Вроде ничего, — ответил он.
— Выпей таблеток, и еще там есть другие средства, ты понимаешь.
— Да. Джордж, я должен объясниться… — Альентес чуть покраснел.
— Я же уже сказал, я не вдаюсь в подробности твоей жизни, просто при мне веди себя нормально.
— Я…, я могу здесь остаться?! — удивился монах, еще не веря словам и не осознавая услышанного.
Джордж хмыкнул.
— Ну, можешь, будешь охранять меня от пламенного присмотра Итона, — американец лукаво подмигнул.
— В смысле? Ну, я готов… в принципе.
— Что значит в принципе? — театрально возмутился Гленорван, — Хорош слуга!
— Я немного не понял сути.
— Итон мой шеф, он слишком навязчиво меня опекает. Туда-сюда снуют толпы боевых групп, досаждающие мне постоянным вниманием.
— И?
— Что и? Ты так грамотно вчера избавился от одной из групп, что я просто готов снять шляпу и раскланяться.
— Уже знаешь… — задумчиво протянул Альентес.
— Естественно. Трупы в мешке не утаишь, или пословица была про что-то другое?! — Джордж рассмеялся.
— Они напали первыми, я не искал с ними встречи, — оправдался монах.
Гленорван махнул рукой, как бы останавливая речь парня.
— Мне наплевать, — уверенно заявил он, — Они нарвались сами, они и их руководитель Итон. Я просил сотни раз не лезть в мои дела и передать миссию всецело в мои руки. Но нет, так нет… Пусть теперь сам расхлебывает свою недоверчивую кашу. Перестраховщик.
— И тебе не жаль людей…
— Я уже как-то говорил тебе, мне наплевать. Бойцы Акведука простые сошки, на одного придется десять таких же смелых и отчаянных.
— Nothing personal?
— Да, моя любимая фраза, — Джордж прикончил стакан с соком.
— Простые сошки… — Альентес собрал волосы в привычный для него хвост, от чего геометричность челки лишь подчеркнулась, — Но Майя не выглядела безликим бойцом.
— А-а, Майя, ну, раз ты узнал имя, значит, без сомнения уже не воспринимаешь врага, как просто цель. Происходит своего рода персонализация.
— Я знаю, сближаться с противником опасно, его потом сложнее убить.
— Тогда с какой целью ты буквально вцепился в меня?
— Был приказ следить…
— Глупый приказ.
— Не мне судить.
— Ох, вот так всегда. И за что небеса послали мне такого вредного слугу?! — насмешливо протянул Джордж.
— За грехи твои смертные.
— Пф, как помпезно, — американец аж скривился.
Альентес не ответил.
Оба собеседника погрузились в свои собственные мысли.
— Где моя сутана? — первым отмер монах.
— Выкинул, — небрежно кинул Джордж.
— Как?! Там мои сигареты…
— Плевать. Она вся в кровище была, не солить же ее.
— Тогда где моя сумка?
— В шкафу.
— Скоро запасы кончатся…
— Кури на балконе, я уже просил однажды.
— Хорошо.
Альентес поднялся, сначала медленно, а потом, ощущая приток силы, рискнул даже прибавить резкости в свои движения.