Джордж замолчал, автоматически перебирая ногтем волоски щетины на подбородке.
— В детстве мать для меня была всем, — произнес он после минутной паузы, — Но с возрастом, чем я ближе становился к Акведуку, тем сильнее отдалялся от матери. Она не хотела моего участия в деле семьи. 2 мертвых старших брата навсегда остались глубоким рубцом потери в ее сердце. Мать боялась снова потерять сына и испытать ту чудовищную боль, которые обречены хранить в себе родители, лишившиеся чад. Я понял ее, но я ведь был наследником рода, как я мог отказаться?! Да, и не хотел… Сейчас мать другая, не такая как раньше. Известие об изменах отца окончательно вынудило ее закрыться и превратиться в светскую даму с напускной радостью и любовью к пышной роскоши. Все наше с ней общение сводится к вопросу «Когда ты женишься?» или предложению «У меня есть такая девочка». Не то, чтобы она заботилась о моем благополучии или семейном счастье, нет, здесь исключительно прагматичные цели. Гленорванам нужен наследник. И чем быстрее, тем лучше. Я ведь не молодею, а угроз все больше. Так что могу умереть в любой момент, с моей-то популярностью у роз, — Джордж подмигнул, — Если Гленорваны останутся без наследника это станет сущей катастрофой. Я просто обязан выполнить функцию быка-осеменителя. Ха! Так смешно, глупо и мелочно, что мне хочется рассмеяться в голос. Но ведь весь сыр-бор касается меня, поэтому я злюсь.
— А почему ты не заведешь семью, пускай и в угоду родственникам? Раз уж служить интересам Акведука, так во всем, — подытожил вопросом Альентес.
— Знаешь, ты иногда бываешь чудовищно прозорлив. Но не в этом случае… — рассмеялся Гленорван.
— Велико разочарование, — ответил монах.
Джордж томно посмотрел вдаль, за окно, на московские улицы.
— Понимаешь, я ищу идеал. Не испорченное людским обществом сердце. Как Чио-Чио, она прошла через столько терний, но осталась чиста и невинна душой. Понимаешь?
Американец покосился на монаха, тот закрылся одеялом с ног до головы, кутаясь в нем, словно куколка бабочки в своей скорлупе.
— Ты чего? — удивился Гленорван.
— Ты назвал меня Чио-чио тогда в опере… — прохрипел Альентес из глубины своей тканой личинки.
— Так и есть, ты Чио-Чио, только в штанах, — подтвердил Джордж.
— Значит ли это…
— Нет! Ровным счетом ничего не значит. И что за мысли такие?! Я все еще надеюсь встретить свой идеал, девушку, которая вернет мне интерес к жизни. Но, даже, если я не найду, то все равно не поведусь на тебя… Для меня невозможно даже представить на секунду рядом с собой мужика…
— Ты заявлял, что я не мужик, — Альентес вынырнул из-под одеяла.
— И с чего такое оживление?
— Я цитирую.
— Да, сказал, ты не мужик, ты… Хм, андроген. Как Дэвид Боуи или Marilyn Manson.
— Я не понимаю, — махнул рукой монах.
— Да, сложно.
Снова комната наполнилась задумчивым молчанием.
— Ты действительно ничего не испытываешь к женщинам? — с дотошностью продолжал свою излюбленную тему Гленорван.
— Ну… Нет, — Альентес закурил, напрочь забыв о настоятельных просьбах Джорджа дымить на балконе.
— Совсем-совсем? Нет, так не бывает, — со знанием дела протянул на распев американец.
— Я напомню тебе, Джорджио, я рос среди мужчин в монастыре, и оценить свое влечение к женщинам не успел.
— А сейчас? Когда ходишь по улицам?
— Сейчас слишком поздно, меня сделали ненормальным.
— Не любишь секс?
— Нет! — нервно вскрикнул Альнтес.
— Вижу, не думаю, что это приятно… Я имею в виду то безобразие, которое ты творишь со своим телом.
— Да, я сплю с мужчинами, — монах потупил голову, — Такой я… Грязный…
— Только поэтому?
— Что?
— Ты ненавидишь себя только потому, что спишь с представителями своего пола?
— Не только. От меня одни неприятности у окружающих, я страшный человек. Даже не желания никому зла, я невольно его совершаю. Да и мое тело любит всю эту скверну, от которой так страдает разум.
Джордж приподнял брови.
— Значит… В душе тебе противно, а организм сгорает от желания по мужскому телу?
— Должно быть, — Альентес дернул плечами, — Чувствую себя проституткой.
— Погоди-ка, с чего вдруг? Разве не Игнасио тебя принуждал? Да он даже не спрашивал, отдавал на растерзание великовозрастным даунам.