Выбрать главу

— Не твое дело! Я благодарю и славлю небо, за то, что твои грехи наконец-то замечены. Тебе не на что надеяться! Можешь оскорблять меня как угодно, я расцениваю твой цирк, не иначе как мщение перед неизбежным финалом. Мне жаль тебя!

— Пожалей лучше себя, Рауль. Я-то в отличие от тебя доволен жизнью, и, не стенаю понапрасну о потерянной любви. Я с гордостью приму любую кару или решение Лиги, я выполню все ради будущего Розенкрейцеров. Но тебе не понять, ты слишком грешен.

— Я? — Рауль злился все сильнее и сильнее, — Игнасио, ты не заслуживаешь сутаны! Ты издевался над Альентесом! Страшно подумать через какие муки он прошел по твоей вине. Да тебя убить мало за то, что ты сотворил с его душой. А Пабло! Я никогда не прощу тебе его смерти! Никогда не забуду о той боли, что ты ему причинил!

— Пабло был слишком самолюбивым и не признавал авторитетов. Его сила нуждалась в хозяине, который покорил бы его неукротимую дьявольскую энергию. Ведь послушник должен быть послушным.

— Ты сломал его! Черт побери! Тьфу! Святые угодники!

— Видишь, скверна пропитала тебя, и вырывается вон, оседлав язык. Так и прет, — с наигранным укором произнес Игнасио, — Да, я сломал твоего ненаглядного Пабло. Он глупый гордец, так противился моему методу воспитания, так кричал проклятия в мой адрес, когда его насиловал нанятый мной бездомный. Для такого самовлюбленного человека самое страшное получать язвы на гордости. Хе-хе, я предоставил ему полный спектр подобных услуг.

— Мразь, — в ужасе прошептал Рауль. Внутри у него все бурлило, и он уже не сдерживался.

— Я думаю, Пабло не вынес позора. Неужели не понятно, Рауль, что ты ему нужен был лишь, как отыгрыш за оскорбление, нанесенное самолюбию. Он использовал тебя для самоутверждения.

— Он любил меня! Любил! Ты ничего не понимаешь, больной извращенец!!! — взбунтовался Рауль и кинулся с кулаками на Игнасио.

Но сделать ничего не успел, его враг среагировал раньше. Он нанес сокрушительный удар коленом в живот молодого наставника. Боль согнула Рауля пополам, и он упал на колени, держась руками на ушиб.

— Истеричка, — торжествующе изрек Игнасио, — Я позволил тебе хлестать меня по щекам только потому, что мне было приятно наблюдать за твоим исступлением. Неужели ты подумал, что я разрешу тебе снова прикоснуться к себе?!

Рауль сплюнул горькую слюну и откашлялся.

— Импотент! Ты мстишь людям за свою ущербность, — сдавленным голосом проговорил молодой наставник.

Игнасио залился хохотом.

— Да, я импотент, и тебе не обидеть меня напоминанием об этом, — он взял Рауля за волосы и запрокинул его голову назад, чтобы посмотреть в глаза противнику.

Рауль вздрогнул. В черных глазах врага ничего не было кроме всепожирающей и поглощающей пустоты. Монах понял, что имеет дело с существом, лишенным сердца, а, значит, все попытки воззвать к человечности или адекватности, были бесполезны. Рауль заведомо проиграл, вступив на хлипкий мост словесного поединка в рамках общепринятых норм и ценностей. Игнасио жил в другом мире, мире, где он прав и где властвуют совершенно иные боги.

Брат Игнасио удостоверился в произведенном на врага эффекте и продолжал:

— Да будет тебе известно, Рауль, я горжусь своим недугом. Небеса видят людей насквозь, и пока вы страдаете от смертного греха похоти, я лишен ее чар. Бог избавил меня от соблазнов, он дал понять, что мои деяния наполнены святым и благословенным смыслом. Поэтому не тебе, развратная гнида, состязаться с избранником небес.

— Много на себя берешь! — только и смог выдавить из себя поверженный Рауль.

Игнасио откинул противника.

— Наслаждайся, брат. Все еще думаешь, что победил меня? — проговорил он, с презрением наблюдая за попытками Рауля подняться.

Молодой наставник не ответил.

— Вот то-то и оно, — заключил Игнасио, наклоняя голову набок, — Ты слабак. Тебе не под силу переиграть меня, ни в политики, ни в божьем благословении, ни в бою. Ты ведь даже драться толком не умеешь, наставник. Поэтому и не начинай радоваться раньше времени, словно итог известен. Со мной еще не покончено.

Рауль по-прежнему молчал.

Игнасио с полным пренебрежением хмыкнул и, переступив через противника, удалился восвояси.