— Мне любопытно. Знаешь, Итон, мне действительно давно не было так интересно, каждый день мне преподносит сюрпризы. Я-то думал, что могу расколоть и спрогнозировать любого человека, но этот монах… Он — особенный.
Альентес покраснел и едва не выронил дымящую сигарету из рук.
Джордж усмехнулся несдержанной реакции спутника.
— Ты серьезно полагаешь, что я приму весь твой бред за чистую монету? Чего ты добиваешься, Гленорван? — раздраженно проговорил Итон.
— Можешь принять и за грязную, думаю, к черным деньгам ты давно привык, — отшутился американец.
— Ну-ну, все тебе смеяться и язвить. Только за всей этой маской веселой беззаботности перезрелого циника, ты ведь прячешь нежелание слышать и принимать правду. Ты не глупый человек, ты и сам без меня осознаешь, что происходит. Джордж, нельзя играть постоянно, 24 часа в сутки. На карте стоит дело всей нашей жизни, организация, противостоящая закоренелости ордена. Акведук — дитя наших семей, мы не имеем права рисковать им в угоду личной блажи.
— В чем риск? Говори конкретно.
— Разумеется в твоем отношении к делу, не в Альентесе же. Сегодня он, завтра еще что-нибудь эпатажное. В итоге страдает организация.
— В чем выражается ее вселенское страдание?
— Ты не последний человек в Акведуке, ты не имеешь права проявлять безответственность. Только вот все твои изыскания, лишают тебя бдительности и внимания. Ты теряешь сноровку.
— Факты, Итон, факты… Где они?
— Джордж не наседай! Я ради профилактики с тобой сейчас говорю, чтобы ты взялся за ум пока не поздно. А то получится как с твоим отцом… Не увлекись он той китайской актрисой, быть может, он бы заметил подвох и не сел в машину, начиненную взрывчаткой.
— Итон, какое к черту отношение имела несчастная женщина к убийству отца. Она вообще там случайно оказалась. Не начинай…
— Я-то не начинаю, ты смотри невзначай не забудь, что обещал отцу на смертном одре.
— Ни на секунду не думал забывать.
— Вот и хорошо, ты главное себе почаще проговаривай, в голове прокручивай.
— Разберусь.
— Не злись на меня, Джордж, я знаю, как ты болезненно пережил смерть родителя. Однако мои обязанности включают в себя непрерывный мониторинг дел организации, в том числе разбор личных проблем коллег. Мне приходится проговаривать неприятные и больные вещи. Неприятно, но что только не сделаешь ради будущего Акведука.
— Осталось только прибавить звуки фанфар к твоей речи и будешь, словно республиканский президент на инаугурации. Пафосно, высокопарно и лживо.
— Кто бы говорил, мачо ты наш потрепанный.
— Итон, ты утомил. Зависть не самое лучшее качество.
— Сказал его превосходительство вальяжный лев, специализирующийся на соблазнении, как на одной из главных форм борьбы с неприятелем.
— Пошло… — заключил Джордж, добавив, — Мне надоела наша беседа, честно. Я слишком устал от этого всего… Sorry, но я прощаюсь с тобой.
Американец напустил на себя надменный вид.
— Ну, пока! И не забывай, о чем мы говорили. Если сможешь, используй своего монаха по назначению… Имеется в виду для выгоды Акведука.
— Интересно, какая с него выгода… Ладно, я даже не хочу слушать твою пламенную, но неадекватную речь. See you, — Джордж вырубил телефон и устало выдохнул.
— Начальство… — скорее констатировал Альентес.
— И не говори. Иногда мне кажется Итон тиранит хуже, чем твой Игнасио. Такое мягкое и незамысловатое насилие.
Американец рассмеялся, а Альентес дернул плечами в знак безразличия.
— Хотя нет, — Джордж заложил руки за голову, разваливаясь в кресле, — Тебе довелось пережить гораздо более страшные вещи, нежели назойливость товарища по горшкам from the kinder garden.
— Излишне…
— М?
— Да, не стоит заострять на мне внимание. Неважно, что происходило со мной.
Альентес смотрел, как его пальцы гасили окурок, лишая последних секунд жизни тлеющий огонек.
— Я вот думаю, какая с тебя может быть польза?
— В плане?
Джордж лукаво улыбнулся.
— Итон просил отыскать в твоем существовании практическую полезность для Акведука. Я честно, затрудняюсь…
Монах вздрогнул и нахмурился.
— Может, использовать тебя в качестве будильника, все равно всю ночь крутишься и болтаешь, так, может, еще песнями будить начнешь? Ты же отменный певун.
— Я не пою больше… Тогда было случайностью, ты не должен был услышать, — Альентес проковырял дыру в соломенной подложке под тарелки.
— Ясно, похоже, кроме растрат, — Джордж многозначительно кивнул на испорченную вещь, — От тебя ничего не дождешься.