— Но я сам хотел бы спросить… Ладно?
— Он должен оказаться в нашем расположении, если ты понимаешь, к чему я веду.
— Да… Я спрошу у него. Но принуждать не стану…
— Джордж…
— Я спрошу так, чтобы он согласился, — раздраженно брякнул Гленорван.
— А, понятно.
— Итон! — жестко произнес американец, — У меня будет просьба.
— Слушаю внимательно.
— Нет, ты не понимаешь. Меня не надо слушать! Выполни ее!
— Ну, я должен знать, чего ты хочешь.
— Розовых слонов с желтыми бегемотами… — съязвил Джордж, — Ничего запредельного я не попрошу.
— Иногда бегемотов проще найти, нежели удовлетворить твои желания.
— Удовлетворять меня не надо, все равно тебе не удастся.
— Святая прерогатива Альентеса? Что ж не вникаю… Даже не претендую на его место.
— Заткнись! — рявкнул американец.
Итон даже растерялся. Подобной дерзости он никак не ожидал.
Зато продолжал Джордж:
— Я прошу, Итон, не трогай Альентеса, ладно? Пускай, ты не можешь принять его присутствия рядом со мной, но… я иду тебе навстречу, монах пойдет под стражу. Так и ты сделай мне одолжение. Не трогай. Пусть пересидит в казематах, но главное прикажи своим неадекватным садистам не подходить к нему близко!
— Это любовь?
— Итон! — впервые Джордж повысил свой всегда веселый голос, — Я серьезно прошу тебя. Для меня важно! Нет, не любовь, и ничего такого. Просто… — американец удрученно вздохнул, — Сложно объяснить. Ты когда-нибудь смотрел на картину великого мастера, или наслаждался творением гениального композитора…
— Ну, естественно…
— Так вот, когда я касаюсь личности монаха, я словно приближаюсь к самому создателю. Передо мной открывается великое творение гениального вселенского разума…
— Иными словами, Альентес для тебя святой? — рассмеялся Итон, — Джордж, ожидал всего, но только не такой ахинеи. Что с тобой? Неужели тебя понесло, как многих светских львов, на поиски божественных откровений. Это так модно!
— Думай, как хочешь. Но обещай мне, не прикасаться к Альентесу. Если он пострадает, я буду зол. Я серьезно.
— Я понял.
— Говори…
— Эмм…
— Ну!
— Хорошо, хорошо. И пылинки не упадет с твоего дражайшего монашека, — наигранно испуганно проговорил Итон.
— Обещаешь?
— Да. Слово Буденброков.
— Будем надеяться, что оно для тебя не утратило своей значимости, — успокоившись, ответил Джордж, — Знаешь, хватит парню страданий.
— О чем ты только думаешь…
— О своей душе, Итон, как ни парадоксально звучит, но именно так!
— Хм…
— Я не монстр и не хочу им быть. Тебе ли не знать, насколько вся наша вражда надуманна.
— Не понимаю тебя.
— Ладно, проехали. Все?
— Да. Я пришлю за Альентесом людей… Сурье вполне справится.
— Я сам его отвезу.
— Как скажешь, хотел помочь другу избежать слезных прощаний.
— Претендуешь на оригинальность? Попытка не удалась. Тебе больше нечего сказать, а раз так, спешу не без удовольствия попрощаться!
Гленорван сбросил звонок.
— Попался, который кусался, — довольно подытожил Буденброк, — Стоит напомнить об отце, как наш Джорджио становится шелковистее лучшего китайского шелка.
— М-м? — удивленно вздрогнул секретарь.
— Ничего. Тебя не касается. Позвони начальнику тюрьмы, пусть готовится принять еще одного постояльца. А да, чуть не забыл, и намекни, что б без особой надобности не торопился пытать новичка. Пускай поставит на вторую очередь.
— Хорошо, будет сделано. Но… — парень замкнулся.
— Что еще за «но»? — недовольно поморщился Итон.
— Вы разве не обещали Джорджу…
— Не твоего ума дело. К тому же ради выгоды Акведука я готов пытать самого Джорджа и наша дружба меня не остановит. Поэтому мне дела нет до какого-то там монаха. Он расходный материал, и, если мне потребуется я готов сделать из него фрикадельки и накормить ими голодающих детей Африки. А Джорджу следует заниматься собой и своими непосредственными обязанностями, пока он не стал бесполезным. Не люблю стариков, знаешь ли, и маразматиков.
— Ясно, — коротко ответил секретарь.
— Вот и чудно. И больше не суй свой нос в мои дела.
— Я вас понял, господин Буденброк. Прошу простите мою назойливость.
— Штраф вычту из зарплаты.
Секретарь насупился, но промолчал, занятый выполнением указания шефа.
ОБОЮДООСТРЫЙ МЕЧ
Джордж отложил телефон и побарабанил пальцами по столу. Напротив него сидел Альентес и с блаженным видом потягивал апельсиновый сок. Их окружало простое очарование московской кофейни для среднего класса.