Я опустил его лицо за подбородок и, глядя в глаза, попросил:
— Любимый, чувствуй меня, умоляю.
— Диего… — Альентес опустил голову и наши лбы соприкоснулись.
— Аль, чувствуй… — я медленно раскачивал его на себе.
— Я всегда… Клянусь.
Он подставил лицо для поцелуя, и я не заставил себя ждать. Жадно соприкоснувшись губами, мы зажглись в новом костре страсти.
— Диего, я почти… Помоги мне, давай покончим скорее… Прошу.
— Не бойся, нас не увидят, — прошептал я.
— Хах, Диего… Ты не слышишь?
Я остановился. Хотя страсть и не терпела промедлений, зато я смог отдышаться и отчетливо услышал тихий смех в кустах.
— Чертовы дети! — рявкнул я.
— Диего, — Аль обнял меня, — Мы сами виноваты, делаем все на виду. Не злись.
— Где они? — я завертелся по сторонам.
— Не надо. Хорошо хоть они подробно ничего не увидели… Благо сутана прикрывает.
— Прикрывает, прикрывает… — я не переставал высматривать нежелательных свидетелей.
В дальних зарослях я усмотрел три русых головы, притаившиеся без движения.
— А ну! Пошли отсюда!!! — заорал я, взмахивая для пущей убедительности кулаком.
Аль тихо хмыкнул, а дети молниеносно кинулись врассыпную.
— Видишь, ты только мой и я буду беречь нашу хрупкую мечту, — твердо сказал я Альентесу.
Я опрокинул его на траву и лег сверху.
— Диего, и тебя устраивает вечный бой? — шепнул Аль.
— Меня устраивает, что мы вместе.
— Но трудности…
— Плевать на них, я буду бороться, пока не откажет сердце.
— С твоим образом жизни достаточно скоро.
— Молчи, просто чувствуй меня, — приказал я нежным шепотом и вновь сорвался на неистовую страсть, доводя Аля до пика наслаждения.
Упав на него в изнеможении, я не разомкнул объятий. И мы нежились на солнце, не в силах оторваться друг от друга. Сладкая истома захватила наш разум и владела им, пока солнце не засобиралось за синий горизонт на заслуженный покой.
Альентес медленно и осторожно поднялся на ноги, в его глазах стоял непонятный свет, напоминающий просветление или отблеск пойманной истины.
— Аль, что такое? — встревожено проговорил я, беря его за плечи.
— Диего, — произнес Альентес с ласковой улыбкой. Он впервые так смотрел на меня, раньше я не видел столь глубокого и нежного взгляда.
— Что, родной мой?
— У меня будет просьба… — его тон стал озабоченно печальным.
— Какая? Все исполню! — шутливо брякнул я.
— Ты послушай, — Альентес растерянно приподнял плечи, — Диего… Я… Знаешь, давай без шуток.
— В чем дело? Что произошло? Я сделал что-то не так? — всерьез забеспокоился я, ведь когда Аль говорил тихим тоном с интонациями обреченности, это могло значить только одно — он что-то задумал.
Обычно ничего хорошего, очередной бред, вбитый в его голову мерзавцем Игнасио.
В принципе я уже привык бороться с призраками прошлого, но в этот день Аль был по-особенному отстранен, и поэтому сложен для понимания.
— Нет, нет… Ты не причем, точнее не так… — Альентес покачал головой, и снова принялся меня изучать своими вишневыми глазами, — Я ведь выжил только ради тебя… Ты знал?
— Да… ты говорил.
— Диего, милый мой Диего, — протянул Аль, прищуриваясь, — Сейчас я трезв, как никогда. Ясно вижу и настоящее, и будущее, и прошлое. И пока я снова не мыслю письмами, я должен сказать. Ты всегда был исключительно добр ко мне, ты был нежен со мной… Диего, ты сделал меня счастливым.
— Ух, ничего себе! Так непривычно слышать такое от тебя, — я покраснел и растаял.
— Тихо, — Аль приложил палец к моим губам, — Я должен сказать, если не скажу… Не прощу себе. Я люблю тебя, Диего.
— И я тебя, Аль! Ты ведь знаешь! — я попробовал его обнять, но Альентес отстранился.
— Знаю… Поэтому я счастлив… Правда! Серьезно! — совсем не весело отозвался он, — И я был счастлив все пять лет, пока мы жили вместе. Ты дарил мне радость.
— Почему в прошедшем времени? — сразу напрягся я.
— Выслушай меня.
— Да куда я денусь.
— Диего… Все это время я жил только ради тебя. Но посмотри на меня… Я словно домашнее животное, воскресаю время от времени, когда мой хозяин рядом.
— Да что ты говоришь?! Какой я тебе хозяин!?
— Хм, сейчас у меня просветление, я вижу все слишком ясно, чтобы упустить момент и не попросить тебя о том, чего давно хочу.
— О чем же?
— Диего, ты злишься, — Аль впился в меня взглядом, обжигая пронизывающим чувством откровенности перед ним, — Но послушай… Я ведь не живу полноценной жизнью, я недочеловек. Калека, что магнитит к железу. Нет, я хуже. Я и не человек, и не мужчина, и не личность. Так… Половина к половине… Разорванная тряпка, которая еще дышит…