— 405, три месяца.
А потом ты исчез за стеклянными дверями в нескончаемом потоке улицы. Я так и остался стоять заинтригованным, растерянным и немного сбитым с толку.
Неожиданно мимо меня пронесся яркий дух с красными крыльями. Аура мужественности и ослепительности вытесняла солнечные блики энергетики Диего, твоей, мой милый друг, энергетики.
Я встрепенулся.
Огляделся.
Девушка за стойкой казалась возбужденной и почти доведенной до экстаза. Мимо нее с надменной и снисходительной улыбкой прошел блистательный мужчина в дорогом костюме приятного бежевого цвета. Незнакомца нельзя было не заметить, он приковывал к себе взгляды даже такой искушенной публики, как постояльцы элитного отеля. Мужчина выглядел настоящим светским львом. Его глаза, отражая лазурные воды величайшего из океанов, поблескивали превосходством и осознанием своей безграничной власти над окружающими. Волосы цвета солнца лежали в аккуратной прическе, и даже их волнистость не выбивалась из цельного образа. Вся фигура незнакомца выражала собой эталон стиля и мужской привлекательности, блистая благосостоянием и лоском.
Бутон красной розы, красующийся на лацкане пиджака, напоминал оголенное сердце. Цветок и был тем самым ярким пятном, которое я сначала принял за краснокрылого духа.
Мужчина как бы невзначай скользнул по мне своим равнодушным, но в тоже время цепким взглядом, и безмолвно прошел мимо.
Я резко очнулся от мгновенного укола этих глаз, скинув пелену очарованности твоим, Диего, неожиданным преобразованием.
И тут меня осенило, незнакомец, столь лихо крадущий женские сердца, и был Джордж Гленорван. Никаких сомнений! Это он! Я хорошо запоминаю лица, мужчина на фото в конверте и постоялец отеля — один человек.
Черт…
Мне было от чего впадать в уныние. Гленорван видел меня, мы стояли в шаге друг от друга. Никаких сомнений враг узнал во мне бойца ордена розенкрейцеров, так же как и я узнал в нем Акведук. Да, на это и ума-то много не надо! Хоть на мне не было креста розенкрейцеров и руки не сжимали Реновацио, но сутана и повязка на глазу не могли не выдавать. Должно быть, Джордж сразу понял, что я пришел за ним.
Плохо!
Это конец…
Я должен был стать его тенью, находиться постоянно начеку, готовым к незамедлительному исполнению любой команды ордена, а я по глупой невнимательности выдал себя. Но отступить сейчас я не мог, слишком много было поставлено на карту. Игнасио… Его разочарование убьет меня, я никогда не прощу себе его печали. Поэтому я не имею права бросить начатого. Оставалось лишь понадеяться на счастливый случай — невнимательность Гленорвана, и продолжать задание.
Я выдохнул и двинулся следом за вверенным мне объектом.
ВОЗЛЮБИ ВРАГА
Джордж сидел возле окна в дорогом японском ресторане. Он вальяжно закинул ногу на ногу и курил Captain Black с ароматом ванили, при этом задумчиво потягивая саке. Мимо стеклянного окна, по совместительству играющего роль витрины, сновали толпы людей, усталых и утомленных извечными будничными проблемами. Гленорван взирал на людскую массу с неким добродушным презрением человека, волей судьбы освобожденного от роли офисного планктона.
В суетливом наполнении звуков ресторана приятной восточной мелодией зазвонил новенький телефон, явно недавно приобретенный Джорджем, причем с одной лишь целью — скрыться от назойливого преследования противоборствующего лагеря.
Американец неспешно отпил разгоряченное огнем и страстью повара саке, и поднял трубку. Его расслабленное лицо сделалось серьезным, от чего желваки, дернувшись, сразу напряглись.
— И что это за одноглазая дюймовочка меня пасет? — с насмешкой спросил Джордж вместо приветствия.
В трубке отозвались сбивчивым бормотанием.
— Ну, не знаю… Ассоциация такая возникла, какой-то мой убийца щуплый и жалкий. Мне ему посочувствовать захотелось, а не пулю в лоб всадить.
Собеседник взял слово. Гленорван слушал внимательно, изредка кивая головой.
— Как говоришь звать свалившуюся по мою душу розу? Альентес? Звучное имя.
Телефон прошипел.
— Смотрю, ты его не особо жалуешь. Хотя я не удивлен. В ордене всегда было полно ренегатов, и у каждого из них находилась тонна причин выдавать своих собратьев, но основной оставалась лишь одна — ревность. Видимо это побочный эффект вашего монашеского воспитания. Но ты, знаешь, — Гленорван хмыкнул, — В последнее время предателей среди роз все больше. Должно быть, королевство Добра дало трещину. Тревожный факт?