— В ящике еще много моих носков, — холодно кинул мой товарищ, — Если хочешь, можешь на каждый передернуть, только предупреди заранее. Я не собираюсь после тебя и твоих мерзостей их носить. И сделай одолжение больше никогда не трогай мои вещи, мне противно к ним прикасаться после тебя.
— Эй! Это уже слишком… — даже чувствуя свою вину, я разозлился на последнюю фразу Альентеса, уж больно он был несправедлив ко мне.
— Возможно, — кивнул он, — Тебе лучше убраться отсюда. Ты только осложняешь мне жизнь, я серьезно.
— И не подумаю! — фыркнул я.
— Не мешай мне.
— Я и не мешаю!!! Кроме того, что я прибрался в квартире, ничего плохого я не сделал. С носком, да, дурно вышло. Я не специально, извини. Постираю…
— Излишне. Просто выкини.
— Как скажешь, — я скорчил обиженную мину.
— И порви это… — Альентес кивнул на нарисованный мной портрет, прислоненный к чайнику на столе, — Учитель не давал тебе разрешения запечатлевать мой образ.
— А мне не нужно позволений, чтобы рисовать своего друга. Это мое право, а не сфера влияния Игнасио.
— Диего… — Аль замер, буравя меня болезненным взглядом, — Не заставляй меня наказывать тебя за неучтивость к Учителю.
— Прости, — сдался я, — Я сделаю, как ты просишь.
Я сделал вид, что собираюсь рвать рисунок.
— Вот и хорошо, — кивнул мой товарищ с бесстрастным выражением лица. После этого он развернулся и ушел в комнату. Я же сложил листок с портретом и засунул себе за пазуху в потайной карман рубашки. Конечно же, я и не думал избавляться от милого образа моего товарища и никакие своды правил ублюдочного извращенца Игнасио не могли заставить меня поступить иначе. Мой рисунок принадлежал только мне, не Альентесу, и тем более не Игнасио, а значит, решать, что с ним делать, буду только я. А мое желание — оставить образ друга при себе, у самого сердца, и так тому и быть!!!
Омен.
ПОРА ПОЖИНАТЬ ПЛОДЫ
Диего, ты уверен, что ты и этот юноша, носящий имя Диего — одно лицо?! А то меня тут начинают терзать смутные сомнения.
Конечно, я вернулся домой дико уставшим. Я скакал по всей Москве, неустанно следуя за Гленорваном. А, надо сказать, ферзь Акведука по-настоящему одержим идеей перемещений по злачным местам современного города. Где я только не был… И около стрип-бара, и возле кинотеатра, и, конечно же, недалеко от кафешек и ресторанов, где наш гусь заседал. Единственным приличным местом, которое он за сегодня посетил, стала выставка в музее. Но, приглядевшись к вывеске, я понял, что и она посвящена разврату и падению современного общества. Представляешь, теперь и в музеях стали выставлять пластилиновые фаллосы и глиняные экспозиции под незамысловатым, но претенциозным названием «Маленькая горошина путешествует по извилистым коридорам организма». И это искусство???
Ладно, проехали, не мне судить. Однако могу сказать, что политика Акведука предстала передо мной в своем полном обличии. Гленорван похоже специально водил меня по всем этим местам, чтобы доказать превосходство тактики его организации. Наглядная демонстрация удалась, теперь я неприятно поражен и подавлен.
Твой же, Диего, взрослый аналог добил меня окончательно.
И кто просил вытираться моим носком? Нет, ну это ни в какие рамки не лезет. Мало того, что он открыто онанировал, не удосужившись за собой прибрать, так он еще оставил на виду мой носок, которым пользовался за место салфеток. Или…
Если Диего, ты и вправду не смог удержать своего вожделения ко мне, то лучше тебе немедленно уезжать. Я ведь не шутил, когда говорил об этом на кухне. И так из-за тебя я попал впросак с заданием, еще не хватало, чтобы ты сам мучился от сплетения чувств. Я ведь знаю, как губительны подобные эмоции для молодого неокрепшего организма монаха. Не надо говорить, что мы намного отличаемся от наших сверстников, взращенных вне стен монастыря и не обремененных обязанностями послушников. Это ясно без лишних слов. При всей нашей гениальности, мы совершенно оторваны от жизни. Мы не можем ни вести себя в обществе, ни пользоваться благами цивилизации, ни нормально реагировать на простые вещи вроде приглашения пообедать вместе. Кстати, мне по воле случая именно сегодня Гленорван наглядно показал мою ущербность перед обычными людьми.
Но, милый мой Диего, обо все по порядку.
Для начала расставим приоритеты.
Твое душевное состояние сейчас для меня важнее всего. Поэтому… Я не шучу, если я действительно тебя смущаю и втягиваю в грех, собирай вещи и незамедлительно уходи. Ты ведь нормальный, ты воспитывался в любящей семье, окружающие тебя условия долгое время вызывали во мне черную зависть. Благодаря добропорядочности Рауля, ты вырос добрым, чистым человеком. Поэтому… не стоит связываться со мной.